Получается удивительная вещь: как бы не относиться к русофобии Ленина, Троцкого, Луначарского und so weiter[121], но в одном они были правы – великороссы в начале 20 века остались единственной группой русского народа, которая однозначно осознавала себя его частью, и преемником его истории. Тем самым «сухим остатком», который возник после всех «отколов» разных народов от первоначальной общности.
То есть к наследию Древней Руси сейчас многие тянут руки. В Белоруссии то ли люди умнее, то ли просто со вкусом у них получше. Во всяком случае, там если и говорят порой про Франциска Скорину, который писал на белорусском языке и «создавал белорусский язык»[122]. Они если и пытаются представить Великое княжество Литовское и Русское «белорусским» – то о своих предках – части древнерусских племен, пишут вполне корректно, не пытаясь подмять под себя всю общую древнерусскую историю. И уж во всяком случае, не в пример пану Грушевскому, не считают зазорным поминать о существовании Новгорода и цитировать Повесть временных лет[123].
Украина любит объявлять себя Русью
Ни украинцы, ни белорусы, ни карпатороссы не хранят памяти о Древней Руси. Не в том дело, что народы это бездарные, мало способные к фольклорному творчеству и вообще какие-то «плохие». Украинские песни по уровню искусства и по напевности сравнивают ни много и ни мало – с итальянскими.
Дело в том, что все эти народы – очень молодые. Украина помнит все, что прямо относится к сложению украинского народа – польский гнет, набеги крымских татар, хмельниччину, войны с москалями, жидов-арендаторов, бесконечные войны, по существу, со всеми на свете. Но того, что было ДО формирования украинцев – не помнит. Народ, который возник в 17–18 веках, никак не может хранить в своей исторической памяти то, что произошло в 9 или в 13 веках.
Память об этом сохранил только великорусский народ – «сухой остаток» расколовшейся, распавшейся Руси. Единственный народ, сохранивший самоназвание «русские» и память об общем прошлом всех восточных славян.
В 16–17 веках Московия делилась на уезды, – округа, имевшие с городом тесные хозяйственные связи. Во главе уезда стоял воевода, присланный из Москвы. Уезды по своему размеру были чрезвычайно неравномерны – о нескольких сотен тысяч квадратных километров. Как сложилось исторически. В 17 веке число уездов составляло 146.
И в Великом княжестве Московском, и в Великом княжестве Литовском и Русском не утратили значения деления на княжества и Земли.
Российская империя при Петре стала делиться на огромные губернии, числом 7, позже 9. Но размерам губернии напоминали опять же исторические Земли. Каждая Губерния была примерно тем же, что Графство в Британии или Земля в ФРГ. В Губернии того времени входило от 17 уездов в составе Смоленской губернии до 77 в составе Азовской.
Малороссия при нем сохраняла своё управление избираемым гетманом, но в городах Украины стояли русские гарнизоны, а на Украину[124] ставился русский военный губернатор.
7 ноября 1775 г. Екатерина II начала Губернскую реформу. Вместо 20 обширных губерний, на которые делилась тогда Россия, теперь вся империя разделена была на 50 губерний. Губернии Екатерины – это округа в 300–400 тысяч душ мужского податного населения.
Во главе губернии стоял губернатор. Он назначался лично императрицей и был подчинён ей непосредственно. Губернатору в губернии принадлежала вся полнота власти. Главным учреждением в системе губернской администрации стало губернское правление. Губернии делились на уезды по 20–30 тыс. податных душ.
Система получилась очень удобная для управления, сбора налогов, выборов дворянских представителей… И она была, конечно, очень далека от учета любых региональных или национальных особенностей.
С другой стороны, а зачем нужны эти различия между губерниями и разными областями государства? Чтобы народы империи могли жить своей национальной жизнью? Чтобы они не распадались и не исчезали? Но ведь можно достигать тех же целей совершенно иначе.
В 1913 году русский флаг развевался над колоссальной территорией, от Камчатки и Северного Китая до Польши и Причерноморья, от Арктики до Центральной Азии. По переписи 1897 года ее население составляло 128,2 миллиона человек, из них 93,4 – в Европейской России, 9,5 в Царстве Польском, 2,6 миллиона – в Великом княжестве Финляндском, 9,3 миллиона – в Кавказском крае, 5,8 миллионов – в Сибири, 7,7 миллионов – в Среднеазиатских областях.
