Теперь объединенная Европа почти так же богата и могуча, как США. И строит свои собственные отношения с Россией и другими постсоветскими государствами.
Раньше Первый мир был для Третьего мира лидером.
Теперь в Третьем мире выросли могучие государства, которые вовсе не хотят, чтобы у них был Большой Брат.
Раньше Первый мир хотел сделать Третий мир своим подобием.
Теперь богатый Север не хочет делиться богатством и пускать новые страны в круг промышленно развитый и сильных. Север очень озабочен, чтобы нищий Юг не особо развивался и не усиливался.
Империи живут до тех пор, пока завоеванным есть чему учиться у завоевателей. В 1 веке галлам, иберам и германцам было чему учиться у Рима. В 3 веке выяснилось, что урок уже усвоен. Все, в сохранении империи смысла нет.
Смерть империй – очень оптимистическое явление. Империя на подъеме, пока у нее есть и сила, и соблазн. Ее взлет – взлет центра, который всем нужен, в котором все принимают участие.
Но для умирающей империи, разумеется, все видится иначе.
Соблазн уходит, но сила-то остается.
Империя утрачивает моральное право на лидерство, но уходить в небытие не хочет…
Умирающей империи нечего предложить другим. Все, что знает империя, знают и все остальные.
Умирающая империя может только давить.
Мировая империя существовала до тех пор, пока европейская часть человечества была лидером Земли. Так было еще в середине 20 века.
Сейчас совершенно не очевидно, что Запад – мировой лидер. Европа хотела бы рассказывать всем остальным, как надо жить, но остальные знают не хуже.
США хотели бы быть светочем мира, и нести в мир цивилизацию. Но им нечего нести, кроме долларов и жевательной резинки.
Чтобы не уходить в небытие, Мировая империя пытается:
1) Искать новый жупел и сплачивать вокруг него всех во главе с собой.
Тут и глобальное потепление, и мусульманский терроризм, и глобальные проблемы разного (любого) рода. Все, о чем писалось в первой части книги.
2) Ледяная война. Это война за остатки богатств биосферы. Но в несравненно большей степени это война за то, чтобы Юг оставался нищим, разобщенным, слабым экономически, политически и в военном отношении. Это война на подавление тех, кто хочет и может развиваться.
Разделение очень условно; часть стран Юга лежит севернее некоторых стран Севера. Южная Корея – это Север. Северная Корея – это Юг.
Почти вся территория Японии лежит в субтропическом климате, но это – тоже Север. А вот Гренландия с ее ледниками – это Юг.
Север – это не страны, населенные потомками выходцев из Европы. Гватемала и Бразилия – это Юг, хотя там говорят по-испански. Сингапур – тропики, населенные монголоидными жителями Южной и Восточной Азии, но это – Север. Сингапур гораздо богаче и современнее, чем Гватемала.
Север и Юг – это условные названия. Надо же как-то назвать…
Разделение на Север и Юг не очень строгое. Ирландия, Иран, Тайвань, Аргентина… Север это или Юг? Не однозначно.
Многие страны – Север по сравнению с одними и Юг – с другими.
Польша – это богатый Север для Украины и Белоруссии, но это Юг по сравнению с Германией.
Про Россию часто говорят, что страна страшно обнищала, что она почти целиком – Юг. Но даже в бедные городки Средней полосы России едут работники из Киргизии и Узбекистана. Псков и Владимир – Север для Азербайджана и Таджикистана.
Иногда говорят, что Север – это страны, где господствуют высокие технологии, – то есть размещены
самые сложные производства, работа на которых требует самой высокой квалификации. Но и это не совсем верно. Так было еще в 1970-е годы – но сегодня это не так.
В 1980-е годы основные сложные производства переместились из богатых стран Севера в страны более бедные и трудолюбивые.
В Тайване или в Индонезии можно платить меньше денег за одну и ту же работу, а продолжительность рабочего дня выше, и рабочий меньше защищен законами. Ему нужно платить меньшую пенсию, меньшую компенсацию в случае травмы, у него короче отпуск.
К тому же жители Юго-Восточной Азии традиционно трудолюбивы. Работа на рисовых полях веками отсеивала тех, кто любит и высоко ценит труд: монотонный, суровый, ответственный. Много работать для жителя этих районов Земли всегда было привычно. Они трудятся не только ради денег, труд для них – и моральная ценность.
Этих людей воспитала культура риса на заливных полях. Самые урожайные поля риса расположены дальше всего от рек. Чтобы их организовать – нужен труд десятков и сотен людей на протяжении поколений. 200 лет откладывается самый тонкий, самый нежный ил на самых урожайных полях. А уничтожить эти поля может один человек с мотыгой за несколько часов – этого времени хватит, чтобы закрыть доступ воды в один канал, и направить ее в другой. Сильный напор воды смоет, унесет слой ила, который откладывался 200 лет. Поле принесет урожай – но уже во много раз меньше, чем раньше.
