Она легко и весело рассмеялась. Те, кто знал ее, ценили, как она вела дом и растила детей — и кровных и приемных. Это была как раз такая жена, какая нужна для мужа, подобного капитану Натариу: преданная, скромная и решительная.
— Нужно только подождать, пока она подрастет, — предупредил негр пса, который прыгал вокруг и не выказывал ни малейшего послушания.
Тисау приласкал мордочку сучки, почесал ей брюхо и опустил на землю. Кобель толкнул ее лапой и шутливо зарычал. Случайная Радость — так назвал ее Тисау, наблюдая, как крошечный, но храбрый щенок прыгает, бросая вызов дворняге.
Взяв Эду за ухо, Натариу тоже направился к Каштору:
— А в обмен получите этого парнишку, моего старшего, Эдуарду. Он тут у вас останется в учениках. Сделайте из него такого же искусного кузнеца, как вы сам.
— Можете рассчитывать на меня.
— Давайте войдем, — пригласила Корока.
На плите стояла жестянка со свежесваренным кофе. На столе, сооруженном из канистры из-под керосина, была закуска: вареные плоды хлебного дерева, подкопченное сушеное мясо, мука, клубни иньяме, жака и манго сорта «бычье сердце» — зеленые, спелые, крупные, несравненные на вкус. Гости едва прикоснулись к яствам — Натариу спешил:
— Поехали, нам нужно поскорее на плантацию. У вас еще будет много времени поболтать.
Прежде чем проследовать к холму за мужем и процессией, состоявшей из жителей селения, Зилда вручила Короке шлепанцы в виде кошачьих морд с красными помпонами — роскошный подарок из Ильеуса, а Бернарде — маленький сверток с вещичками для новорожденного. Там были крестильная рубашечка, вязаные пинетки, голубой чепчик с белой лентой — все это сделала она сама, с присущим только ей мастерством.
Пузо у Бернарды было огромным. «Будет двойня», — пошутила Зилда, потрогав живот крестницы. С тяжелым брюхом и опухшими ногами Бернарда не смогла проводить крестную мать на вершину холма. Лупишсиниу и Балбину ножами расширяли только что протоптанную тропинку.
Натариу не бывал здесь с тех самых пор, когда поднялся с Вентуриньей, который хотел узнать подробности случившегося, — это было несколько лет назад. Тогда еще не много времени прошло с той бурной ночи, когда он устроил здесь засаду, большую засаду.
— Ну, это уже совсем другое дело… Вы только поглядите, сколько народу, дона Корока! Боже правый! — Плотник Лупишсиниу говорил об изменениях, произошедших в Большой Засаде.
Они шли к пустырю — он и Жасинта Корока. По воскресеньям с утра земледельцы выкладывали перед соломенным сараем продукты, которые давали земля и домашний скот. Они привозили все это в лодке, которую он сам, Лупишсиниу, вместе с Баштиау да Розой выдолбил из ствола виньятику, поваленного Амброзиу с сыновьями несколькими ударами топора. На этом краю света мастера-ремесленники — каменщики или плотники — от работы не отказывались, брались за все, и тем не менее, начиная с прошедшей зимы, никто не мог пожаловаться на нехватку заказов. Договора были устными, по большей части все делалось в кредит, частенько оплату задерживали, но сказанное слово было дороже любого векселя. Работу делали всем миром — самой ходовой валютой в местечке был обмен услугами.
По следам пришельцев из Сержипи, явившихся из Мароима, на том берегу реки обосновались еще два семейства. Они пахали и сажали, разводили кур, коз и свиней. Из-за обилия ядовитых змей дома ставили на сваях, а внизу устраивали хлев. Слой жира прекрасно защищал свиней от змеиных укусов, и вообще они убивали этих пресмыкающихся и поедали. По просьбе новых жителей Гиду и Лупишсиниу планировали навести мост в самой узкой части протока. Полковник Робуштиану де Араужу, потерявший в бурном ручье множество скота, проявил к этому проекту больший интерес, да и капитан тоже.
Семья Жозе душ Сантуш, родом из Букима, насчитывала пять человек: он сам, жена и трое детей. Семья Алтамиранду, состоявшая из мужа, жены и дочери, пришла из измученного засухой сертана. Их дочке Сау, слабоумной от рождения, исполнилось тринадцать лет. Раз в две недели Алтамиранду покупал в загоне полковника Робуштиану быка — в кредит, собираясь оплатить еще через полмесяца, — и забивал его, чтобы продавать свежее мясо по воскресеньям и засаливать остаток. В доле с Амброзиу Жозе душ Сантуш намеревался построить мельницу — вокруг уже пышно зеленели посадки маниоки.
— Еще вчера, — продолжил Лупишсиниу, — тут, кроме птиц, змей да ослов, ни одной животины не было. Помните, дона Корока? Зато теперь…
Он указал на возбужденно бегавших кур и петухов. Бесхвостая курица, принадлежавшая Меренсии, удирала, окруженная множеством пушистых желтошеих цыплят. Под деревом-жака, недалеко от магазина Фадула, недавно разродившаяся свинья искала подгнившие фрукты вместе с выводком своих поросят.