Большая Засада полностью

И если путешественников было мало, то звезд на колдовском небе было огромное количество. Луна, подвешенная над рекой, освещала широкую долину Большой Засады: холмы, пустырь, убогие домишки, стан погонщиков, — а на другом берегу реки цыганские повозки, лошадей и ослов.

Мария Жина узнавала дорогу принцев и фей, ступая по лунному свету, разлитому по камням, переходя реку в поисках цыгана, который спрятал солнце на дне кастрюли. Конечно же, именно он освободил луну и засеял бесконечность звездами. Почему он не позвал ее, чтобы помогла пасти стада? Она должна была встретить его, это неизбежность, судьба.

Кто-то сказал, что приехал двор царя вавилонского и четыре короля из карточной колоды. Все это было смутно и противоречиво, обрывки загадок, и вечер вспыхнул от внезапного возбуждения. Марию Жину ничто не пугало, она привыкла к видениям и голосам, привыкла общаться с призраками: с оборотнем, безголовым мулом, великаном Адамаштором, доной Саншей в золоте и серебре, царем Соломоном в мантии со звездами.

Она, робкая и кроткая, состарившаяся, жила в своем углу, завернувшись в тряпье, на губах постоянно блуждала боязливая улыбка. Женщина говорила сама с собой или бог его знает с кем — она-то точно знала, но хранила тайну и, когда ее спрашивали, прижимала палец к губам, улыбаясь во весь рот. В постели она частенько буянила: может, именно поэтому ее выбирали в основном чужаки; те, кто знал, шли с ней, только если не было другого выхода. Прилипнув к клиенту, она несла всякую чушь, начинала рыдать или разражалась хохотом, отказывалась от платы. Как будто внезапно узнала старую любовь. Словно незнакомый клиент был близким ей человеком, мужем или возлюбленным и сама она была другой, не той кроткой Марией Жиной, которая уходила в заросли, где, казалось бы, терялась навсегда, а потом возвращалась вся в листве и цветах. Кроткая, она никому не делала зла.

Цыганской ночью ступая по лунной дорожке, Мария Жина шла к своей судьбе подобно двору царя вавилонского. На губах — счастливая улыбка.

Различить идущего можно было издалека: лунный свет заливал дорогу, ночная тьма отступила. Но не совсем, потому что ни одна живая душа в Большой Засаде не могла объяснить, куда исчезли цыган Мигел, самый молодой из четырех мошенников, и Гута, влюбленная и бесстрашная. Какое убежище, какая тьма укрыла их?

Последним, кто их видел, был Дуду Трамела, на полпути между складом какао и лавкой Фадула. Они шли обнявшись, такие отрешенные, что, несмотря на то что было светло, не заметили мальчишку.

— Боже меня сохрани! — прошептал болтун, подумав о том, что может произойти, когда парочка дойдет до соломенной хижины проститутки, где ее, должно быть, ждал сгорающий от нетерпения Доринду. Он с ума сходил по Гуте и метал громы и молнии.

Но, судя по всему, влюбленные направлялись не в хижину и, вопреки предположениям Дуду, роковая встреча не состоялась. Точно так же как это произошло с Марией Жиной, они исчезли в лунном сиянии, в то время как старый Жозеф направлялся в сторону пустыря, навстречу погонщикам. Он хотел продать им безделушки и лошадей. Глухие трели жаб приветствовали полную луну.

Когда гадают женщинам, чем старше и страшнее хиромантка, тем больше ей доверия. Однако чтобы читать по руке мужчины, мерить ногтем линию судьбы, смотреть клиенту в глаза, говоря о безнадежной страсти, цыганка должна быть молодой и привлекательной, в ее шепоте должны слышаться обещание и искушение.

Когда старая Жулия, согбенная годами гарпия, пришла в стан погонщиков, предлагая раскрыть тайны прошлого и будущего, Манинью, который жарил сушеное мясо, подшутил над своим помощником:

— Кашоррау, пришла та цыганка, которую ты ждал.

— Вот уж нет, эту не буду даже бесплатно, — проворчал Валериу Кашоррау.

Но Малене он протянул руку, как только эта дьяволица появилась в тени Жозефа. Цыган предлагал продать или обменять породистых животных, был готов провернуть любое дельце. Она предсказывала судьбу. Только ли это? Умудренный опытом Валериу Кашоррау решил, что Малена сулила много больше. У него был повод так подумать и повести себя соответствующим образом: мерзавка только и делала, что предлагала себя самым нахальным образом.

— Хочешь, цыганка погадает тебе по руке, красавчик? — спросила она, обращаясь к помощнику погонщика, и повторила, расплываясь в зазывной улыбке: — Пойдем, красавчик!

Тщеславный хвастун протянул ей руку, предварительно вытерев ее о штанину:

— Держи…

Когда Малена наклонялась, в вырезе платья виднелись груди. На долю секунды перед Валериу Кашоррау мелькнули два пышных плода, и Малена сразу же поднялась, сводя его с ума.

Высокая складная молодуха, лицо как полная луна, бедра как у кобылки. Малена взяла руку Валериу, сжала грубые пальцы, выхватила монетку, провела ногтем по линии судьбы, легонько пощекотав. Помощник погонщика замер от возбуждения.