Сет забирает карту. На ней изображена дорога, отходящая от железнодорожной ветки на север. В переулке стоит крестик, а под ним подписан номер дома.
— На самом деле везде нужно прибавить три, — объясняет Реджина. — То есть ты сворачиваешь на четвертую улицу к северу, добавляешь три к первой цифре адреса и три ко второй. Это на случай, если тебя поймают, чтобы нас не нашли.
— А в тюрьму-то как попасть? Главный вход по прямой от нашего заднего двора, это я знаю.
— Нет, через него никак. Он заколочен и заперт на тонну замков — ты себе даже не представляешь. Словно баррикадировались наглухо от всего мира. Наверное, так и есть. Поэтому тебе надо…
— Что такое? — из темноты доносится подозрительный голос Томаша.
— Карта, как добраться до вашего дома, — поспешно поясняет Сет.
— А с нами ты не можешь дойти? — Даже в крохотном огоньке зажигалки видно, как он встревожен.
— Мне нужно переодеться, — говорит Сет, демонстративно нюхая подмышку. — Надеюсь, удастся, если ты не спалил мой дом дотла.
— Тогда, может, мы с тобой пойдем? Один в школе не воин.
— В поле, — поправляет Сет.
— Ну да, конечно, — дуется Томаш. — Самое главное сейчас — пословицу не перепутать.
— Я хочу укрыться в доме, — говорит Реджина. — Слишком рискованно болтаться снаружи, да еще всем троим.
— Но он-то как раз и рискует.
— Это его выбор, — вставая, заявляет Реджина.
— А мой — нет! — мотает головой Томаш.
Кулаки его сжимаются и разжимаются точно так же, как у Оуэна, когда он нервничал. Оуэн тоже вечно вставал вот так, совершенно беззащитный, и хотелось или обнять его и успокоить, или наподдать за то, что сам лезет под удар.
— Я быстро, оглянуться не успеешь. Обещаю.
— Ладно. — Томаш явно не верит. — Хорошо. — Он смотрит на Реджину. — Нужно набрать припасов. Воды. И еды. И туалетной бумаги. А еще я нашел свечки для торта. Пригодятся на день рождения.
Реджина и Сет округляют глаза.
— Что? Я люблю дни рождения.
— Вам, кстати, сколько лет? — становится интересно Сету.
Реджина пожимает плечами:
— Было семнадцать, до того как очнулась тут. А на самом деле, кто его знает? Даже если время тут и там одинаковое.
— То есть ты хочешь сказать?.. — начинает Сет.
— Все равно мы не узнаем, как на самом деле.
— А мне четырнадцать! — выпаливает Томаш.
Сет с Реджиной окидывают взглядом его щуплую фигурку и складываются пополам от хохота.
— Ну, правда! — не сдается Томаш.
— Ага, — кивает Реджина. — Еще тебя ударило молнией, а Польша вымощена золотом и шоколадными плитками. Все, пора.
Взяв пакеты с допотопной кассы, Реджина с Томашем наполняют их всем, что в силах унести, а потом они втроем выходят на Хай-стрит. Фургона по-прежнему не слышно, однако они пробираются в потемках осторожно, стараясь не шуметь.
— Ты нас в темноте отыщешь? — беспокоится Томаш. — Давай мы оставим снаружи свечку…
— Нет, не давай, — отрезает Реджина. — Найдет, не волнуйся.
— Все равно не понимаю, почему нельзя его подождать…
— Мне просто нужно собрать вещи, — выкручивается Сет. — Там есть очень личные. Могу долго провозиться.
— Но все-таки…
— Боже, Томми! — рявкает Реджина. — Может, он просто хочет урвать несколько секунд наедине с собой, пока ты не приклеился к нему намертво.
— Что, правда? — искренне изумляется Томаш.
В лунном свете видно, как Реджина беззвучно смеется.
— Томаш, у меня есть младший брат, — говорит Сет. — Где бы он ни был сейчас, в детстве мы с ним жили в этом доме. До того, как переехали в Америку.
Реджина обрывает смех и зажигает еще одну сигарету, притворяясь, что не слушает.
— И когда мы тут жили, с ним случилось кое-что плохое. Что очень сильно на него повлияло. И случилось это во многом из-за меня.
— Серьезно? — шепчет Томаш, округляя глаза.
Сет окидывает взглядом Хай-стрит. Впереди провал, рядом с ним поворот на его собственную улицу. Он хотел всего лишь успокоить Томаша, никак не ожидая, что высказанная вслух правда заденет так больно.
— Настоящий этот мир или нет, в моем доме все равно опасно, потому что он слишком близко к тюрьме. И я хочу с ним попрощаться, раз я туда не вернусь. — Он смотрит на Реджину. — Попрощаться с братом, который у меня был до того, как случилась эта фигня.
— Да, это нужно делать одному, — сосредоточенно кивает Томаш.
Сет невольно улыбается:
— Ты мне его напоминаешь. Типа каким он мог бы стать. В польской версии.
— Я думала, ты скажешь, в пиратской, — поддевает Реджина, выпуская кольцо дыма.
— Очень, очень некрасиво, — бухтит Томаш. — По массе причин.
— Нам нужно забрать велосипеды, — продолжает Реджина, — так что увидимся, да?
— Постараюсь недолго, но вы не беспокойтесь, если вдруг…
Томаш чуть не опрокидывает его на землю, налетев с объятиями.
— Осторожнее, мистер Сет, — неразборчиво бормочет он Сету в футболку. — Не попадись Смерти в лапы.
Сет ерошит запутанную шевелюру мальчишки:
— Я осторожно.
— Ну, отлепись уже, — велит Реджина.
Томаш отходит, уступая ей место.
— Я обниматься не полезу, — предупреждает она.
— И хорошо, — кивает Сет.
