Только Сет почему-то очнулся один и не здесь, а у себя дома.
Зато оба Риддербоса бок о бок, в одном ряду.
— А что тогда с Уэрингами?
Сет шарит взглядом по экрану, выискивая, нет ли где…
Есть. Иконка, обозначенная просто и ясно: «Поиск». Сет жмет на нее. Появляется небольшая экранная клавиатура с привычной компьютерной раскладкой. «Похоже, все-таки не пришельцы». Сет набирает «Уэринг» и, помешкав долю секунды, жмет «Искать».
Схема расположения гробов стремительно прокручивается, словно потолочная камера скользит по всем просторным залам за спиной Сета, а потом, замедлив полет, выхватывает какой-то ряд в дальнем углу, который Сет ни за что не отыскал бы сам.
Сперва на схеме высвечивается один гроб, затем другой, и появляется список фамилий.
«Эдвард Александр Джеймс Уэринг».
«Кэндис Элизабет Уэринг».
Не дожидаясь, когда сформируется весь список, Сет нажимает папину строчку.
Вот и он. Моложе, чем в жизни, волосы подстрижены по-другому, и седины нет. Но взгляд тот самый, слегка заторможенный. Сет тычет пальцем в мамину строку, и ее фотография выскакивает рядом с папиной. Мама тоже помолодела на снимке, но губы, как всегда, решительно сжаты.
Так просто. Нажал на кнопку — и получай.
Смотреть на них неожиданно тяжело. Даже не тяжело, мучительно. У Сета больно сжимается все внутри. Родители, непривычно молодые, но стопроцентно узнаваемые, глядят на него с экрана.
И лежат где-то здесь, в каком-то дальнем зале.
Сет оборачивается. Камера двигалась так быстро, что проследить ее полет было невозможно. Они могут оказаться где угодно, в любом секторе этого бескрайнего комплекса.
Лежат и спят.
То есть не просто спят, а проживают жизнь, которая кажется им абсолютно реальной. Сет снова переводит взгляд на экран. Интересно, что они делают вот сейчас, в данную секунду, у себя дома в Халфмаркете?
«Вы думаете о своем сыне?»
О сыне, который ушел, ничего не объяснив и не попрощавшись.
Они смотрят на него с экрана, и Сет пытается не замечать укора в их глазах.
Нужно бежать. Он слишком задержался. Водитель наверняка уже едет и будет тут в любую секунду.
Бегом, марш!
Но он не в силах оторваться от родительских фотографий.
Наконец, сглотнув, чтобы унять боль в желудке, он легонько щелкает по снимкам, и они сворачиваются, исчезая в недрах схемы. Пора бежать. Давно пора бежать — только сперва глянуть еще один. Сет тянется пальцем к списку имен…
И замирает.
Оуэна там нет.
На весь список всего две строки — Эдвард и Кэндис, его родители.
Сет морщит лоб. Заново вызвав строку поиска, он повторно вбивает свою фамилию. Тот же результат — Эдвард и Кэндис Уэринг. Тогда он открывает поиск в третий раз и печатает полное имя Оуэна.
«Совпадений не найдено», — сообщает экран.
— Что? Да ладно?!
Он пробует снова. И снова.
Но Оуэна нет.
Быть такого не может! Сет набирает собственное имя, но его, конечно, тут тоже нет, потому что он ведь лежал в отдельном гробу, в старом доме, а не здесь. Наверное, места не хватило. Видимо, большинство гробов к моменту их прибытия уже были заняты и пришлось искать другие варианты.
Кто знает? И какая, в самом деле, разница?
Потому что Оуэна здесь нет. Оуэн где-то ТАМ. В этом выжженном пустом мире. В отдельном гробу. Один-одинешенек.
Один, как и Сет.
— Как вы могли? Как вы могли так поступить?
Сет закипает. Он понимает, что это глупо. Где бы ни находилось тело Оуэна, в виртуале он все равно с родителями. Он сам был тому свидетелем на протяжении восьми лет.
И все же… Что, если Оуэн проснется? Как Томаш, проснется один в незнакомом месте, где некому будет его защитить?
Решение приходит мгновенно, как единственное само собой разумеющееся.
— Я тебя найду, — обещает Сет, охваченный осознанием собственной нужности — очень приятное ощущение. — Сдохну, а найду, где бы ты ни был.
Он тянется к родительским именам на экране в надежде, что где-нибудь в данных обнаружится информация о местонахождении их младшего сына…
— Ай!
Экран бьется током. Несильно, даже почти не больно…
Но экран изменился. Схема гробов исчезла, вместо них надпись:
«Обнаружен поврежденный узел».
«Ведется сканирование», — вспыхивает следующая строчка.
Освещение в зале тоже меняется, дальний конец вдруг заливает странное зеленоватое сияние, которое стремительно (не убежишь) скользит по рядам гробов, пока не доходит до Сета.
И замирает.
— Трындец… — бормочет Сет.
«Восстановление возможно», — сообщает экран.
«Реактивация начата».
— Блин!
Неизвестно, что такое эта «реактивация», но хорошего точно не жди. Сет поворачивается к тамбуру, отделяющему его от лестницы, и уже заносит ногу, чтобы бежать…
Но череп пронзает слепящая, отнимающая разом все силы боль…
Как раз в том месте у основания черепа, где мигал огонек у Альберта Флинна и где, видимо, находится «поврежденный узел»…
Все исчезает в сполохе света.
