—
— А вот, — соглашается Сет и тоже ставит чашку на стол.
Томаш следует их примеру.
Реджина скребет ногтем несуществующее пятнышко на штанах:
— Как думаете, он тоже где-то тут? Мне до конца не верилось, но теперь… По идее, должен быть, да?
— Мои родители тут, — говорит Сет. — Я их видел на экране. Где-то там лежат. Живут себе дальше.
— И моя мама тоже. Тянет на себе дерьмового мужа и гибель дочери. — Реджина заминает какую-то бурную эмоцию кашлем, но на лице ее мрачный немой вопрос.
— Моя мама умерла, — будничным тоном сообщает Томаш. — Но я обрел новую семью! Сестру и брата.
— Сводного брата, — поправляет Реджина, улыбкой останавливая протесты Томаша. — Ну ладно, наполовину брата. Приемного.
— Хм… По-моему, мы тут все приемные, — высказывается Томаш.
— Я, кстати, видел младенца, — вспоминает Сет. — В одном из гробов. С матерью.
Оба уставляются на него в изумлении.
— Как такое вообще можно сделать? — поражается Томаш.
— Наверное, есть способы, — пожимает плечами Сет. — Но, в любом случае, они верили в будущее. — Он подается вперед, опираясь на стоящий перед ним гроб. — Сейчас расскажу.
Томаш ждет спокойно, а вот Реджина напрягается, словно готовясь к худшему.
— Вот, — продолжает Сет. — Я видел, как погибли вы оба. Не нарочно, но видел. — Он барабанит пальцами по гробу, отводя взгляд. — Так что, наверное, будет честно, если я расскажу про свою смерть.
И он начинает рассказывать.
Все без утайки.
До самого конца.
