Больше, чем я полностью

Фотографии Бяки снова висели на моей доске, а мама сделала новые занавески с цветами и бабочками. Сначала мне они понравились: как летняя поляна, свисающая с моего окна. А сейчас мне было интересно, сделала ли она их для меня или на самом деле для Хайди.

В тот вечер папа поздно возвращался с работы, поэтому мы с мамой ужинали вдвоем за кухонным столом. Я немного потыкала вилкой куриную котлету в панировке, а затем попросилась идти делать домашнюю работу. В классе мы читали Эсперанса. Я была уверена, что мистер Тэйлор выбрал эту книгу специально из-за меня, потому что в повести дом Эсперансы тоже страдает от пожара. Как-то раз я задумалась, почему так много детских книжек написаны о чем-то грустном. Но теперь я понимала, что иногда они помогают понять, что грустные вещи тоже случаются с людьми, даже если они вымышленные.

Позже, когда я уже чистила зубы, папа пришел с работы. Я промыла свою зубную щетку и вышла в коридор сказать ему привет. Он был в гостиной вместе с мамой. Она сидела в кресле спиной ко мне. Она плакала и что-то вертела в руках, качая как ребенка.

– Не плачь, Руби, – говорил ей папа, стоя напротив нее на коленях. – Мы можем купить другую.

Я затаила дыхание, когда он потянулся за чем-то, что она держала в руках.

– Мне не нужна другая, – сказала она. – Она будет не такая.

Я не могла разобрать, что там было, пока папа не встал. Он держал банку с мармеладками Хайди. Огонь расколол стекло и растопил мармеладки в единую клейкую массу.

Она была права. Уже ничего и никогда не будет как раньше.

В ту ночь мне снова приснился Бяка. Он крепко спал на своем коврике на кухне. Когда я вошла, он открыл глаза и помахал кончиком своего хвоста. Я легла на пол рядом с ним и положила руки на него, прижимая нос к одному из его мягких черных ушей. Я проснулась в обнимку с подушкой и могу поклясться, что я все еще чувствовала запах попкорна. Я закрыла глаза и постаралась вернуться обратно в сон, но ничего не вышло, так что я просто лежала и плакала в темноте.

Глубоко внутри меня что-то заболело, как синяк, который никогда не заживет. Когда я была в детском садике, у меня часто болел живот. Мама говорила мне, что эта болезнь называется тоской по дому. Только тогда я скучала по маленькому белому домику, где жила черная собака с красным ошейником, где был красивый папа в большой серой шляпе и любящая до безумия мама в желтом фартуке, которая любила свою дочь больше, чем что-либо на свете. Маленький белый дом был так же на своем месте, у него даже была новая крыша, но все краски внутри пропали, потому что семьи, которая там жила, теперь не существовало.

Когда приехала Хайди, был конец июня. Школа уже закончилась, и я официально перешла в шестой класс. В последний день школы мистер Тэйлор обнял меня на прощание.

– Удачи, Аврора, – сказал он, – и новых тебе летних знакомств.

Обычно я просто сгорала он нетерпения начала летних каникул, но я знала, что буду скучать по мистеру Тэйлору, а особенно по привычному ходу дел дома, когда Хайди вот-вот приедет. Я боялась ее приезда.

Никогда в жизни у меня не было ночевки, так что раскладушка ни разу не использовалась. Мама раскрыла ее и застелила свежими простынями за день до того, как должна была приехать Хайди. Я не скрывала свои чувства.

– Если надо, я буду спать в гамаке, – сказала я. – Но я не буду спать в одной комнате с незнакомым человеком.

– Хайди не незнакомый человек, – настаивала мама, разворачивая наволочку. – Она нам как семья.

– Все равно, – сказала я и начала ковырять старый комариный укус на задней стороне коленки.

– Пожалуйста, сладкая, не надо. Ты занесешь инфекцию.

– Это моя коленка, не твоя, – сказала я. – И хватит называть меня сладкой.

– Девочки, вы опять? – спросил папа. Он косил газон во дворе, и к его шее и рукам прилипли маленькие кусочки травы. – В последнее время вы так себя ведете, что у меня складывается ощущение, будто у нас в доме завелась пара бродячих котов.

– Я ничего не могу поделать, если мама постоянно надоедает мне, – ответила я.

– Рой, Аврора только что мне сказала, что она собирается спать в гамаке, пока Хайди здесь, – сказала мама, причесывая прядь волос, которая упала ей на глаза. – Но, конечно же, во всем виновата только я одна.

Мне было жаль папу. Он был похож на мартышку, что застряла посередине и пыталась поддержать мир между мной и мамой с того самого момента, как я узнала, что Хайди все равно приедет. Меня раздражало, как она обо всем беспокоилась, заранее планировала блюда и старалась, чтобы все было хорошо для драгоценной, идеальной маленькой Хайди.

– Что такое с тобой происходит, малышка? – спросил меня папа в тот же день, когда мама ушла в магазин за черникой, чтобы сделать пирог, любимый пирог Хайди. – Мне кажется, или кто-то грызет душу?

– И что это должно означать? – спросила я, закрывая книгу.

Я лежала в гамаке на заднем дворе и читала Тайну плавучего дома, номер двенадцать в серии «Бокскар Дети».