Впервые думаю о том, что мне хочется держать на руках собственного ребёнка. Чтобы от него точно так же пахло молоком и детским шампунем. Но ещё, чтобы он обязательно был копией Тимура.
Я вдруг опять вспоминаю историю бабушки, и теперь она видится мне совсем иначе. На её месте я, не раздумывая, поступила бы так же.
И, вопреки опасениям мамы, была бы счастлива оставь Тимур мне частичку себя.
Если бы сейчас в моду вернулись анкеты, которые мы оформляли в детстве из тетрадей и давали одноклассникам заполнять их, то на вопрос «Ваш самый большой страх?» я бы ответила, что до жути боюсь смотреть фильмы ужасов.
Помню, как посмотрев с девчонками нашумевший «Звонок», я больше недели боялась засыпать в темноте. Вздрагивала от телефона и не включала телевизор.
Странная фраза «Семь дней» пугала до чёртиков.
Однако только теперь, когда нам с Тимуром остаётся всего неделя, мне становится по-настоящему страшно.
Через пресловутые семь дней моя жизнь точно изменится. И обратный отчёт уже начался.
Я могу сколько угодно стараться не думать, что будет потом, но мои эмоциональные качели колеблются всё сильнее. До стука. До запредельной высоты, с которой я не могу спрыгнуть. И остановить их тоже не могу.
Меня бросает из крайности в крайность.
От желания рассказать Тимуру, что он давно стал для меня гораздо больше, чем просто приятное времяпровождение. До желания не портить временную идиллию ненужными разговорами. Они всё равно ничего не изменят.
Я добровольно загнала себя в лабиринт, из которого нет выхода. Через неделю Тимур уедет, станет чужим мужем. И вряд ли моё жалкое признание сможет что-то поменять.
Ему не к чему знать, что третью ночь я в ужасе распахиваю глаза, думая, что его нет рядом. И засыпаю, лишь убедившись, что мужская ладонь лежит на своём привычном месте — у меня на пояснице.
А утром нарочно просыпаюсь раньше будильника, чтобы иметь возможность вдоволь насмотреться на красивое расслабленное лицо. Запомнить расположение и формы всех родинок на шикарном мужском теле.
Словно эти карамельные точки — своеобразная карта, которая поможет мне найти выход и не сойти с ума от одиночества.
Я не знаю, оставит ли Тимур хоть какие-то воспоминания обо мне. Или спокойно перевернет страницу с нашей короткой историей и начнёт писать новую. К ни го ед. нет
Но я, не раздумывая продала бы душу дьяволу, лишь бы иногда его мысли убегали ко мне. Лишь бы стать для него хоть немного значимой. Чтобы даже за тысячи километров и десятки дней спустя, случайно услышав моё имя, его сердце начинало биться чуть-чуть чаще.
Хотя знаю, что мужчины устроены иначе. Они далеки от этой слёзной романтики и вряд ли хранят билеты с совместного похода в кино. Засушенные цветы с первого подаренного букета и прочие штучки, которые мы, женщины, как клад, бережно собираем в красивую коробку — тоже вряд ли.
Максимум, что многие из них могут складывать — это чеки с походов в рестораны, чтобы в конце отношений знать, в какую сумму обошлась им та или иная девушка. Но это точно не про Тимура.
Когда в среду он сообщает, что привычный домашний вечер мы проведём в компании Лены и Давида, я надеюсь немного отвлечься от разрывающих голову мыслей.
На деле же этот вечер — моя последняя капля.
— Дашка, я беременна, — широко улыбаясь произносит подруга, как только Давид с Тимуром уходят обсудить рабочие моменты в кабинет, а мы остаёмся убирать со стола.
Надо бы кинуться с объятиями и кричать «Поздравляю», но я безбожно торможу и хлопаю глазами. В голове почему-то возникает образ той малышки, что каталась с нами на катере. Её милое личико в розовой шапочке, которую она так и норовила стянуть.
Скоро у них с Давидом будет кто-то похожий. А я, возможно, превращусь в бешеную тётку, которая как одержимая носится с чужим ребёнком. Ведь на моём горизонте маячит лишь разбитое сердце и море выплаканных слёз.
— Если честно сама до конца не поняла. Только вчера узнала.
Лена кладёт ладонь поверх ещё плоского живота, и я наконец-то отмираю.
— Дорогая, прости! Я очень рада за вас, — осторожно обнимаю подругу, будто боюсь задеть ещё несуществующий живот. — Просто поверить не могу.
— Давид пока не в курсе, — заговорчески шепчет она. — Хочу сделать сюрприз в виде коробочки с тестом и снимком УЗИ.
Широко улыбаюсь, представляя реакцию Давида. Конечно же, он будет рад. Этому ещё не родившемуся малышу повезло с родителями. Я уже вижу, как Давид каждый вечер разговаривает с животиком и, словно наседка, квохчет над Леной.
— Если нужна помощь в организации сюрприза, только ска — закончить фразу мне не даёт телефон Тимура. Он оживает знакомой мелодией, и я невольно кошусь на экран. «Амира» светятся на нём незнакомые, отравляющие кровь буквы.
Я знаю, как зовут сестёр Тимура. Амиры среди них нет.
«Амира», зачем-то произношу вслух. Красивое имя. И девушка, которая его носит, наверное, тоже.
Меня захлёстывает разрывающими эмоциями. Такое чувство, будто это я только что узнала, что у моего жениха есть временная подружка, с которой он коротает дни перед нашей свадьбой.
