Потерявшихся детей собрали в одном месте, и они ждали, что за ними кто-нибудь придет. Женщина из шлюпки двенадцать рассказывала, как поймала на лету ребенка, кто-то добавил, что женщина из третьего класса пробралась на шлюпочную палубу, отдала ребенка, а сама вернулась к мужу.
Женщины сидели маленькими группками и тихо оплакивали своих мужчин. У горничных, медсестры и врача было полно работы. Немногочисленные мужчины им помогали, – те, что сумели спастись благодаря собственной находчивости и некоторому попустительству со стороны моряков на правом борту. Многие погибли в океане, пытаясь забраться в шлюпки. Большинство тех, кто спрыгнул с парохода, так и остались в воде: на шлюпки их не брали из опасения опрокинуться.
Эдвина увидела Джека Тейера и медленно подошла к нему: а что, если у него хорошие новости? – но молодой человек лишь печально покачал головой.
– Боюсь, мне нечем вас обрадовать, мисс Уинфилд. Сначала я видел вашего брата, но потом он исчез – возможно, смыло волной или его подобрала другая шлюпка. Одновременно со мной прыгнул с борта мистер Фитцджеральд, но больше я и его не видел. А ваши родители стояли на палубе и, похоже, не собирались покидать корабль. Простите. Больше я ничего не знаю.
Кто-то подал ему бутылку бренди, и он замолчал. Эдвина кивнула и, не скрывая слез, отошла в сторону.
Ей не хотелось верить в услышанное. Такого просто не может быть. Она ждала, что Джек скажет, что все живы, всем удалось спастись, что они в соседней каюте. Зачем он сказал такие страшные слова? Только не Филипп, не Чарлз или Алексис, не мама с папой.
К ней подошел доктор и начал что-то говорить про Тедди и переохлаждение. Она тут же отправилась к брату, который лежал, завернутый в одеяло, и дрожал всем телом, глядя на сестру. Она схватила его на руки и прижала к себе, но услышала слова доктора, что следующие несколько часов могут быть решающими…
– Нет! Он здоров… с ним все будет хорошо!
Она не могла допустить, чтобы с Тедди что-то случилось. Она этого не вынесет. Они были так счастливы все вместе, так любили друг друга, и вдруг теперь такое горе… Доктор сказал, что Тедди может умереть от переохлаждения. Она крепче прижала брата к себе, пытаясь согреть своим телом, и стала уговаривать выпить хоть немного горячего бульона, принесенного горничной (мальчик отказывался глотать: просто мотал головой из стороны в сторону и льнул к сестре).
– Он ведь поправится? – с надеждой спросил Джордж, глядя, как Эдвина прижимает к себе брата и по ее щекам текут слезы. До него постепенно тоже начал доходить весь ужас того, что случилось за последние несколько часов, и он заплакал. – Эдвина, он ведь не умрет?
– О, боже… я надеюсь… – Эдвина обняла брата и попыталась улыбнуться завернутой в одеяло Фанни.
– А мама скоро придет? – спросила девочка.
– Скоро… очень скоро, дорогая, – задыхаясь от слез, пообещала девушка, с надеждой рассматривая новых пассажиров с «Титаника», входивших в салон, совершенно ошеломленных и едва живых после выпавшего на их долю испытания.
И тогда, стараясь не думать о том, что потеряла, Эдвина крепче прижала к себе малыша и горько заплакала.
Он с трудом поднялся по веревочному трапу: руки так замерзли, что пальцы едва сгибались, – но подниматься в петле, как женщины, решительно отказался. После того как затонула одна из сборных лодок, его подобрала шлюпка номер двенадцать, без сил и почти без сознания. Сейчас, немного придя в себя, он ликовал: спасен! Их шлюпка была последней. В восемь тридцать утра, одним из последних, со слезами на глазах, он поднялся на палубу «Карпатии». Не верилось, что все это произошло на самом деле! Но он выжил, один, без родителей, сестер и братьев, и теперь молил Бога, чтобы уцелели и они. На непослушных ногах, покачиваясь, Филипп медленно пошел в салон, но не увидел там ни одного знакомого лица. Спасенных было всего чуть больше семисот, но сейчас Филиппу казалось, что его окружают тысячи людей, и он не понимал, где искать родных. Прошел добрый час, пока его обнаружил Джек Тейер.
– Видел кого-нибудь из моих?
Вид у него был ужасный: мокрые волосы, безумные глаза в черных кругах. Такого кошмара в его жизни еще не было и, вероятно, не будет. Окружавшие его люди выглядели не лучше – полуодетые, кто в чем: в вечерних нарядах, в ночных сорочках, завернутые в одеяла или полотенца, они не могли опомниться до сих пор. Они цеплялись друг за друга, не реагировали на предложение переодеться, не желали говорить. Единственным их желанием было найти тех, кого потеряли. Глазами, полными тревоги, они всматривались в толпу, пытаясь увидеть знакомые лица.
Джек Тейер, безуспешно пытавшийся отыскать отца, рассеянно кивнул.
– Твоя сестра где-то здесь. Я ее видел. Хорошо, что ты доплыл. – Молодые люди обнялись и, поскольку обоих душили слезы – ведь они благополучно добрались до «Карпатии» и кошмар наконец закончился… или почти закончился, – стесняясь друг друга, долго не разжимали объятий.
Филиппу опять стало страшно: а вдруг больше никто из родных не уцелел.
– С ней был кто-нибудь еще?
