– Ребятам и пяти хватит, остальные прибери, – Валера отсчитал половину. – Я не за деньги, за Андрюху…
Боря убрал пачку обратно, достал бутылку и пару стаканов.
– Думаешь, это все?
– Уверен. Во-первых, явный несчастный случай: от гололеда никто не застрахован. Во-вторых, Пимен одиночка, друзей у него отродясь не было, и родни никакой. Ни жены, ни детей, всю жизнь по б…м.
Боря вздохнул с заметным облегчением. Мысль о том, что кто-то осиротеет, не давала ему покоя, а Новоселов намеренно держал его подальше от этого дела. Даже сейчас рассказ о свершившейся мести звучал вполне невинно. Валера не хотел впутывать шефа в столь темную историю.
– Ну что ж, – сказал Пахомов, разливая коньяк, – за это стоит выпить.
– Сначала за Андрюху, теперь ему будет спокойно.
У Бори немного отлегло от сердца. Друг отомщен. И наконец-то можно расслабиться, не ожидать смерти каждую минуту.
Придя вечером домой, он застал жену на кухне. Перед ней на столе стояла бутылка коньяка и ломтики лимона на блюдечке.
– Пить в одиночку – последнее дело, – нравоучительно изрек он, целуя ее в щеку.
– Составь компанию, – равнодушно отозвалась она.
– Давай, тем более есть повод.
Наташа достала вторую рюмку. Боря налил себе сам.
– Андрей с Людмилой отомщены, – сказал он и выпил.
Она подняла на него глаза, в которых плескался ужас.
Борис попытался все объяснить, рассказал о том, что узнал сегодня от Валеры, подчеркнул, что о Пименове плакать некому, и завершил:
– Все кончено. Теперь нам нечего бояться.
– Ты его заказал, – тихо выговорила она, – ты его заказал, чтобы тебя не убили…
– Я отомстил за друга, дура!
– Ты его заказал, неважно, чтобы отомстить или спасти свою шкуру… Но ты действовал по закону убийцы ребят.
– А никак иначе нельзя! Заказные убийства не раскрываются, тем более не бывает, чтобы осудили заказчика.
Он взялся за бутылку, за щеками ходили злые желваки. Наташа не отрывала от него глаз.
– Ты заказал человека. Убрал конкурента. Заплатил денег – и готово. И когда в следующий раз твоему бизнесу будет кто-то мешать, ты и его закажешь – опыт есть!
Она рассмеялась, это был какой-то безумный смех.
– Что ты мелешь? – заорал Пахомов.
Его трясло от бешенства, казалось, он вот-вот ударит ее.
– Я поступил так, как должен был, отомстил за друга, как ты не понимаешь!
Стараясь взять себя в руки, он опрокинул в рот очередную рюмку и закурил. Выдохнув дым, докончил:
– Мне только сегодня стало легче, как будто камень с души свалился.
Наташа молчала, уставившись невидящими глазами в пространство.
Не дождавшись никакого ответа, Боря отправился в ванную. Разговор с женой вывел его из себя. Это была их первая серьезная ссора за три года. Почти физически он ощутил ненависть и презрение, исходящие от нее.
Лежа в горячей воде, он постепенно расслабился и немного успокоился.
В чем она его обвиняет? Он выполнил долг перед погибшим другом, и не чувствовал себя убийцей. Вообразила, что он теперь будет заказывать конкурентов… Бред сумасшедшей! А может, Наташка действительно немного свихнулась? Немудрено – в один день она потеряла подругу и будущего ребенка. При мысли об этом больно сжалось сердце. Врачи говорили, что выкидыш случился от стресса, она может еще забеременеть… Но не в таком же состоянии? Надо показать ее психиатру. Нельзя спокойно смотреть, как она сходит с ума!
Когда Борис вошел в спальню, Наташа уже лежала в постели, отвернувшись. На его половине кровати зачем-то лежало свернутое отдельное одеяло. Он сжал зубы, мысленно чертыхнулся, достал из комода простыню, подхватил одеяло с подушкой и отправился спать в кабинет.
Устраиваясь на кожаном диване, он поминал жену последними словами. Ведь не могла она забыть его единственное требование: никогда не отказывать в близости. И вот сначала на египетском курорте, теперь дома… Чего она добивается?
Почти всю ночь Боря проворочался без сна на жестком диване. Раньше в квартире была гостевая с большой удобной кроватью, но теперь там Димкина епархия и вместо кровати модная конструкция подобие нар – мальчишке нравится спать на высоте.
Утром, не желая давать домработнице повод для сплетен, он свернул постель и отнес в спальню. Наташа еще не вставала. Не проронив ни слова, он оделся и вышел из дому.
Вернувшись поздно ночью, Борис увидел, что белье лежит так же, как он оставил. Наташа лежала отвернувшись, и не пошевелилась при его появлении. Он выматерился вслух – пусть слышит, если не спит, – схватил постель в охапку и отправился в гостиную. Там диван мягче.
Так продолжалось почти целую неделю. Он приходил поздно, брал белье, уходил в гостиную.
В субботу вечером Пахомов уехал на дачу и напился там в одиночестве.
Хмель долго не брал. В голове крутились одни и те же мысли. Жена, единственный близкий, родной человек – отталкивает его. И Андрея больше нет. Они работали бок о бок черт знает сколько лет. Андрюха был единственный, кому Боря мог излить душу, поделиться бедой. Сколько раз друг поддерживал его своими шутками, дельными советами или отвлекал, устраивая «маленькие забеги в ширину».
Борис распечатал вторую бутылку водки, налил полстакана и залпом выпил.
