Почему-то я вспомнила про те времена, когда мы ещё не взаимодействовали. Тогда я, как и все остальные, испытывала ужас при виде Дар-Мортера и расценивала его лишь, как жуткого, бритоголового верзилу. Но, если убрать страх и просто посмотреть на Этьена, понимаешь, что он действительно красив. Телосложение, как у бога. У нас в университете даже парни из спортивных секций значительно проигрывали ему. Да и черты лица у него пусть и грубые, но до безумия привлекательные. Этьен являлся именно мужчиной, а не каким-то там мальчишкой и, наверное, от этого я испытывала особенный трепет. Ощущение безграничной защиты. Спокойствия рядом с ним.
— Давай, я тебе помогу, — поднимаясь с кровати, я подошла к Этьену. Он уже застегнул половину пуговиц и я пальцами поддела одну из тех, которые остались.
Дар-Мортер опустил руки, но даже не поднимая головы, я ощутила его пристальный взгляд. Тот, который я горячим жжением улавливала на своей коже.
— Зачем ты это делаешь? — его тяжелый, глубокий голос прошел по мне угольками и я почувствовала то, что Этьен, кажется, посмотрел на мои ладони, которыми я уже принялась за следующую пуговицу.
— Потому, что хочу уделить тебе внимание. Не нравится? — спросила, медленно поддевая пуговицу и случайно касаясь его груди. Улавливая тот жар кожи, который отозвался во мне разрядами тока.
— Нет, нравится.
Вновь прикасаясь к Этьену, я чувствовала сталь его тела. Словно он вовсе был не человеком. Или имел броню. Лишь иногда поддевая пуговицы и, случайно касаясь обнаженной кожи, мне казалось, что я улавливала биение сердца и глубокое, размеренное дыхание.
С последней пуговицей я возилась особенно долго. Слишком сильно не хотела, чтобы эти мгновения заканчивались, но вздрогнула от того, что Дар-Мортер положил ладонь мне на талию. Немного сжимая пальцы и сминая ткань платья. Затем наклоняясь так, что между нашими губами остались считанные миллиметры расстояния. Ладонью убирая волосы с моего лица и целуя. Сразу жестко, жарко и глубоко. Рукой обвивая мою талию и притягивая к себе. Тело обдало огнем, но я поднялась на носочки и обняла Этьена за шею. Чувствуя, как в этом поцелуе к чертям весь мир плавился. И я в том числе.
То, что происходило между нами, больше напоминало безумие. Особенно в том, как Дар-Мортер подхватил меня на руки и усадил на стол. Затем задрал подол платья.
Вот только, именно в этот момент раздался стук в дверь и до нас донеслись слова о том, что вся семья уже собралась. Ждут только нас.
Сводя брови на переносице, Этьен отстранился, затем, оставляя поцелуй на шее, произнес:
— Позже продолжим.
Осторожно беря за талию, он помог мне спрыгнуть со стола, но учитывая то, что даже эта небольшая близость прошла по мне раскаленной лавой, меня немного шатало.
— Подожди, пожалуйста, одну минуту, — стараясь удерживать равновесие, я пошла в ванную комнату. Там умылась, поправила платье и прическу.
После этого вернулась в спальню и накрасила губы помадой. Остальной косметикой я решила не пользоваться.
Вновь посмотрев на себя в зеркало, я осталась довольной своим внешним видом. Все же платье я для этого вечера подбирала целую вечность, вот только, наверное, как бы я не пыталась убедить себя в обратном, но все-таки нервничала перед встречей с семьей Этьена. Они ведь люди из совершенно другого слоя общества. Да и вообще из другого мира.
Возможно, Дар-Мортер чувствовал мою тревогу и, до того, как мы покинули спальню, он взял мою ладонь в свою. Еле весомо. Бережно. Так, как казалось вообще невозможно. Словно считая, что, если он даже немного сильнее сожмет ладонь, сломает ее. Проводя большим пальцем по моему запястью так, что это отозвалось трепетом в груди и я уже даже не могла понять что такое нервозность. Как вообще можно было хоть о чем-то волноваться, когда рядом со мной Дар-Мортер?
Но разве не должно быть иначе? Это ведь я сейчас должна быть его поддержкой.
Сделав глубокий вдох, я окончательно пришла в себя и, когда мы уже были в коридоре, попросила Этьена наклониться. Поцеловала его в щёку.
Аморет ранее уже рассказала мне о том, что празднование дня рождения Джулса Дар-Мортера проходит своеобразно. Оно таковым не особо и является. По большей степени, это лишь повод для того, чтобы собрать всю семью и впоследствии решить некоторые вопросы.
Поэтому, изначально идет семейный ужин. Только после него начинаются основные действия — все мужчины собираются в главном кабинете и обговаривают дела. Ну а женщины вольны делать все, что угодно, но чаще всего они тоже собираются группками. Своеобразными фракциями.
Когда мы вошли в зал, ужин уже начался и, наверное, до сих пор я вообще не представляла то, насколько огромная семья у Этьена. За столом сидело человек двадцать пять. И, стоило нам с Дар-Мортером войти в помещение, как тут воцарилась тишина. На нас были устремлены все взгляды.
