Выглядеть не просто хорошо, а великолепно.
Примерно через полчаса я вышла из спальни. Сначала настороженно оглянулась по сторонам, а затем направилась в комнату Дайон. Постучала в ее дверь и, когда спустя некоторое время подруга выглянула в коридор, я улыбнулась и помахала ей рукой:
— Привет…
Это единственное, что я успела сказать, ведь Дайон, которая изначально на незваную гостью посмотрела с недовольством, уже в следующее мгновение узнав меня, набросила с объятиями. Чуть не повалила меня на пол и, не умолкая говорила о том, как переживала, сыпала вопросами, о том, где я пропадала и так же ругала за то, что я не выходила на связь. В беспрерывном, рваном потоке ее слов было сложно что-либо точно понять. Понадобилось время, чтобы мы обе успокоились. В конце концов, я тоже скучала по подруге и, обнимая ее в ответ, чувствовала, что сердце замирало.
Соседка Дайон как раз была в душе и мы смогли закрыться в ее спальне. Поговорить лишь наедине. Я рассказала о том, что со мной сделала Лисет со своими подружками. Коротко. Сухо. Меня это больше не волновало, но, на моменте, когда я рассказывала про лес, Дайон стиснула зубы и скривила губы.
— Ты не знаешь, что у нас тут происходило, — произнесла она. — Я правда с ума сходила. Никто толком не знал, что они с тобой сделали, а уже начали ходить слухи, что тебя нет в живых. Лисет ведь успела сказать одной пятикурснице, что они тебя в лес повезут. И все считали, что ты там заблудилась. Может, упала и головой ударилась. Насмерть замерзла… — Дайон сглотнула. — Предположений было много. Очень. А они… Родители этих сук, захотели, чтобы в университете провели траур. Была начата организация. Даже хотели какой-то памятник во дворе поставить. Это же, чёрт раздери, такая трагедия. Только, знаешь, о тебе они не упоминали. А когда их носом тыкали, говорили, что их дочери не могли так поступить с тобой. Что эта сучья троица на самом деле святые ангелочки.
Дайон постучала указательным пальцем по столу рядом с которым сидела. Сделала это раздраженно. Зло.
— И где находится этот памятник? — я села на край кровати и поправила юбку.
— В итоге его не установили. Я не знаю, что случилось, но организация траура прекратилась и родители этих сук больше не появлялись в университете. К счастью.
Дайон чихнула и потянулась к сухим салфеткам.
— Ты болеешь? — спросила у нее, замечая, что внешне подруга и правда выглядела не очень. — Температура есть?
— Уже почти выздоровела. Да и не это важно. Что было дальше? — спросила Дайон. — Если честно, от того, что ты мне рассказала, у меня мурашки по коже. Я бы такое нормально пережить не смогла бы.
— Да, знаешь, во всем есть и плюсы. Зато, я многое осознала и обдумала, — я лишь пожала плечами, после чего рассказала про то, как попала к Аполин и уже у нее жила месяц.
— Так вот почему ты выглядишь так шикарно и вот откуда у тебя эта одежда, — Дайон ещё раз окинула меня взглядом. Задерживаясь им на моих блузке и юбке. — Ты теперь даже покруче Жаклин будешь. Причем, в разы. А ведь она первая красотка в универе.
— Да, это одно из того, что я переосмыслила. Свой внешний вид.
— Мне бы так переосмыслить, — Дайон улыбнулась. — Я теперь даже немного завидую. Но, честно, я очень рада за тебя. Конечно, мне пока что немного непривычно. Ты, как совершенно другой человек. Я имею ввиду то, что у тебя мимика и движения изменились. Про внешность я вообще молчу. Вот смотрю на тебя и прямо мурашки по коже. Это очень впечатляюще.
Как сказала Дайон, первой лекции у нас сегодня не будет. Это радовало. Значит, я успею немного больше. Но, ещё находясь в комнате своей подруги, я попросила у нее телефон. Позвонила маме. Узнала, как дела. Голос у нее был уставшим и от этого сердце сжималось. Наверное, она опять много работает. Как бы хотелось, оказаться рядом. Заварить ей ромашковый чай, а затем отправить спать. Мама ведь нуждалась в нормальном сне.
Договорив с ней, я уже собиралась уходить, как телефон Дайон раздался ещё одним звонком. Подруга ответила, а затем, приподняв бровь, отдала телефон мне, сказав, что это ко мне звонят.
Изначально я думала, что это мама перезвонила. Как оказалось, нет.
— Вивьен, это Дидиан. Ваша соседка, — в динамике раздался торопливый голос пожилой женщины.
— Здравствуйте, — я сразу насторожилась. Даже ее тона хватило, чтобы ощутить нечто нехорошее.
Но прежде, чем я успела хоть что-то спросить, женщина продолжила:
— Я уже некоторое время пыталась дозвониться до тебя, но твой номер не в сети, а я только, что зашла в гости к твоей маме. Услышала, что вы разговариваете. И…. Пока твоя мама отошла в ванную, я залезла в ее телефон и взяла этот номер, я понимаю, что это плохо, но мне уже серьезно тревожно….
— Что случилось? — ощущение нехорошего стало не просто сильнее. Оно сдавило горло.
— Мне кажется, что у твоей мамы проблемы.
— Какие? — горло сдавило сильнее. А ведь я каждый день разговаривала с мамой. Она всегда говорила, что у нее все хорошо.
Глубокий вдох. Вот только, мама никогда не жаловалась. Даже, когда было очень тяжело.
