Уже вскоре мы выехали за пределы Марселя и я, смотря на поля, думала о том, что буду говорить маме. Затем, шумно выдохнув и, потерев висок кончиками пальцев, повернулась к Дар-Мортеру.
— Ты ещё не узнал, кто написал ту книгу? — на самом деле, я понимала, что ответ будет отрицательным. Тот человек прячется, а по старым следам ухватиться уже нереально. Я даже считала, что, возможно, это так и останется тайной. Конечно, если тот человек опять не даст о себе знать.
Но спрашивала об этом, считая, что, может, Дар-Мортеру удалось узнать что-нибудь интересное.
— Узнал, — Этьен, подпирая голову кулаком и, смотря на дорогу безразличным взглядом, произнес это настолько буднично, что я даже не сразу осознала, что именно он ответил. Несколько раз моргнув, я свела брови на переносице и переспросила:
— Узнал? То, есть тебе известно, кто автор?
— Да.
— Кто? Кто ее написал? — я чуть не пролила на себя кофе. — И почему ты мне сразу не рассказал?
— За этим человеком сейчас наблюдают. Я хочу кое-что проверить.
— Что именно? И кто это? Кто-то из нашего университета? — у меня в голове вспыхнул миллиард вопросов и они наслаивались друг на друга. Особенно, если учесть то, что я даже Этьена в этот момент не понимала.
— Да, из универа. Если так хочешь поговорить с этим автором, жди понедельника. До этого времени пусть пока живет спокойно. Я как раз успею все узнать.
— Что именно? И почему ты просто не можешь сказать мне, кто написал эту книгу?
— Это тебе же во благо.
— Давай, я тебе помогу, — открыв верхний шкафчик, мама достала с полки деревянную доску и, отодвигая тарелку с мандаринами, положила ее на столешницу. — Что нужно нарезать?
— Перцы и картошку, — я кивнула в сторону аккуратно сложенных овощей, после чего перевела взгляд на маму.
Я уже поговорила с ней. Вообще сделала это практически сразу, как приехала. Утянула ее на кухню, заварила чай и в первую очередь показала кольцо, после чего сообщила о том, что наши с Этьеном отношения уже теперь на таком уровне.
Мама обрадовалась, кажется, даже расчувствовалась и тут же обняла, настолько крепко, как никогда раньше. Сказала, что рада за нас, но, немного позже, она так же очень осторожно спросила, точно ли мы уверены в настолько серьезных намерениях. В этом не было желания отговорить, или чего-то подобного. Тем более, маме нравился Дар-Мортер. Просто, мне лишь восемнадцать. Этьену — двадцать. И в таком возрасте обычно не думают о свадьбе, но ведь у нас и правда все было более чем серьезно.
Вот только, когда я рассказала маме о том, кем является семья Дар-Мортера, она значительно напряглась. Изначально вовсе подумала, что я шучу. Стоило же мне дать понять, что это не так, как нас ждал очень тяжелый и крайне непростой разговор.
К счастью, мама и это приняла. Ей подобное далось нелегко и до сих пор я улавливала исходящее от нее напряжение, смешанное с волнением, но, главное, она не против моих отношений с Дар-Мортером. Думаю, со временем все окончательно наладится.
— А когда Этьен приедет? — мама очистила картошку, после чего положила ее в воду.
— Думаю, через час, — нажав на боковую кнопку телефона, я разблокировала его и на экране посмотрела время.
Учитывая то, что нам с мамой следовало поговорить один на один, я в дом зашла одна. Дар-Мортер сказал, что приедет к семи часам вечера, так как у него тут имелись какие-то дела. И, пока имелось время, я хотела приготовить вкусный ужин.
— Я сейчас приду, — заметив, что на телефоне уже практически сел заряд, я взяла его и понесла в свою комнату.
Проходя по коридору, ненадолго остановилась. Не совсем хотелось это делать, но все же заглянула в комнату сестры.
Она тут больше не жила. Более того, было прекрасно заметно, что Кларис забрала абсолютно все свои вещи.
Началось все с того, что она бросила учебу, а затем, отказавшись работать в пекарне, ушла из дома, громко хлопнув дверью. У нее созрел гениальный план — стать знаменитым блогером.
Насколько мне было известно, пока что дела у Кларис весьма паршивы. Она даже пару раз приходила домой и просилась вернуться. К счастью, мама оставалась все такой же категоричной и больше ее не пускала в эту квартиру.
Пока что для мамы Кларис являлась закрытой темой и о многом из этого я узнала от соседки, когда выносила мусор и столкнулась с ней на лестничной площадке. Оказалось, что перед тем как уйти, сестра на весь дом кричала на маму. Дословно соседка мне ее слова не передала, но сказала, что это было настолько жутко, что она до сих пор не могла прийти в себя или хотя бы понять, как так можно обращаться со своей матерью.
В какой-то степени я от этого ещё больше разозлилась на Кларис, хотя казалось, что больше уже некуда. Вообще мое отношение к ней являлось таковым, что я сестру больше знать не хотела и, даже, если она будет страдать, мне будет глубоко плевать. Но, с другой стороны — хоть это и больно, но я рада, что мама многое осознала и больше не позволяла Кларис рушить ее.
Теперь оставалось надеяться на то, что мама сможет выстроить свою жизнь и будет счастлива.
