Я молча стояла и смотрела на маму. Даже не зная, что ответить и на что первым реагировать. На неловкость этого разговора, от которого щеки запылали или на то, что Дар-Мортер перекрыл мне единственный путь отправить его спать на диван. Зачем он вообще это сказал?
Раздражение, нахлынувшее на меня было трудно описать словами. Хуже стало, когда я вошла в свою комнату. Мама этого не замечала, а я, лишь раз скользнув взглядом по спальне, увидела, что Кларис тут все перерыла. Хоть и попыталась скрыть следы.
Уже сейчас замечая пропавшие вещи и одежду, я запылала тем гневом, от которого мысли разорвались на части и я, схватив свою пижаму, пошла в душ. Там, включив холодную воду, долго под ней стояла. А, вернувшись в свою спальню, с раздражением начала менять постельное.
Я уже почти закончила, когда дверь открылась и я, даже не оборачиваясь, поняла, что в комнату вошел Этьен.
Но все же я посмотрела на него. Гневно. Тут же замирая. Ведь, несмотря на то, что на лице Дар-Мортера не было ни одной эмоции, одного лишь его взгляда хватало, чтобы чувство самосохранения проснулось и тут же тревожно задребезжало.
Он же опустил взгляд и посмотрел на пол. Вернее, на одеяло и на подушку, лежащие на нём.
— Это я для тебя постелила, — сказала, поправляя простынь на кровати.
Этьен поднял взгляд на меня. Затем закрыл дверь.
Развернувшись к Этьену спиной, я продолжила поправлять простынь. Но, ощутив то, что матрас прогнулся, резко обернулась. Увидела то, что Дар-Мортер одним коленом оперся о кровать, а, поскольку она у меня была чуть ли не крошечной, получалось, что теперь Этьен находился прямо за моей спиной.
— И что это ты делаешь? — настороженно спросила, после чего пальцем указала на пол и повторила: — Я тебе там постелила. Видишь, одеяло и поду…
Я не договорила. Не смогла, так как Этьен ладонью сгрёб меня за пояс пижамных штанов и потянул на себя. Сильно и резко. Практически дернул. Так, что я даже испугалась, что он сейчас с меня штаны сорвет. Или вовсе их порвет.
— Бертье, ответишь мне на один вопрос? — Дар-Мортер положив подбородок на моё плечо, практически касаясь моего уха губами, спросил: — С хрена ли ты относишься ко мне, как к грязной псине?
— О чем ты? И.… эй, отпусти. Ты мне так штаны снимешь, — я сильно, расторопно завозилась. Будучи прижатой спиной к торсу Этьена, завела руки назад и судорожно попыталась подтянуть штаны, ведь, из-за того, что Дар-Мортер так их держал, я ощущала, что попа была немного видна и горячие костяшки пальцев Этьена, касались обнажившейся кожи немного ниже талии.
— Значит, тряпки мне на пол кинула? Молодец, Бертье, — наши щеки соприкоснулись и его щетина царапнула кожу. — Такого для меня ещё никто не делал.
Будучи прижатой к его телу, я ощутила исходящее от Этьена напряжение. Словно что-то щелкало и мне почему-то казалось, что он еле себя сдерживал. Да что с ним вообще происходило?
— Я не понимаю, что тебе не нравится, — потеряв надежду поправить штаны, я попыталась ударить Дар-Мортера локтем. — Ты сам виноват. Нечего было говорить моей маме о том, что я у тебя ночевала. Так я бы могла постелить тебе на диване.
Его пальцы коснулись моих волос. Далеко не так, как обычно, а затем вовсе сжали пряди.
— Значит, где угодно, но не рядом с тобой? Скажи, Бертье, что же мне делать с твоим таким особенным отношением?
— Я не…
Вновь практически касаясь своими губами моего уха, он, обжигая кожу горячим дыханием, произнес:
— Ещё раз кинешь мне тряпки на пол и у нас уже будет другой разговор. Думай о том, что делаешь и о том, что говоришь мне, — голос Этьена был не просто тяжелым. Он раскаленным металлом прошел по нервам.
Но после этого Дар-Мортер отпустил меня, а я, будучи напряженной, равновесия не удержала и упала на кровать. Правда, почти сразу сползла с нее и быстро отошла в противоположную сторону комнаты. Вернее, отбежала к ней.
— Не кажется ли тебе, что ты слишком ненормально реагируешь? — спросила, спиной прислоняясь к стене и наконец-то поправляя свои штаны. — Возможность постелить на диване, ты сам оборвал, а спать на одной кровати мы не можем. И то, что ты назвал тряпками, это мои единственные плед и одеяло. Я тебе их отдала. Поделилась с тобой своими вещами.
Этьен на эти мои слова никак не отреагировал. Словно ему вообще было глубоко плевать на них. Он взглядом окинул комнату. Внимательным. Медленным. Скользнул им по моему письменному столу, нескольким мягким игрушкам, книжному шкафу и футляру со скрипкой. Затем посмотрел на кровать. Недолго. Почти сразу перевел взгляд на меня.
— Пошли, Бертье. Покажешь мне, где ванная.
— Она в конце коридора. Белая дверь.
Этьен посмотрел на меня так, что я, чувствуя едкое покалывание на коже, выдохнула и сказала:
— Ладно. Пошли.
Я первая покинула спальню. Но, прежде, чем пойти в конец коридора, мы остановились около кухни. Этьен ранее оставил там свою дорожную сумку и, сейчас открыв ее, достал какие-то вещи. Я же молча стояла и в полумраке смотрела на него.
Пыталась понять, что вообще происходило с Дар-Мортером. У него ведь явно паршивое настроение.
