Все эти дни я чувствую себя весьма паршиво. Эштон не заслуживает всей этой лжи. Плакат с моими фотографиями на стене каждый день напоминает о том, что я с самого начала не был честен с ней. В то утро я решил, что мне просто необходим совет одного человека – моего отца. Поэтому, как только Эш проснулась, я объявил ей, что мы едем в Сэнди. Мне нужно было поговорить с кем-то обо всем, что происходит со мной сейчас. Я каждый день боюсь, что Эштон обо всем узнает и никогда больше не будет засыпать в моих объятиях. Все слишком затянулось. После того как мы вернемся из Сэнди, я наведаюсь к Фоксу.
Эштон покорила моих родителей. Мама была рада тому, что я снова позволил себе полюбить. Она знала, насколько глубоко ранила меня Клэр год назад.
Отец никогда не отличался особой разговорчивостью, но по его глазам я понял, что он одобрил мой выбор. Я наблюдал за Эштон, когда мы наслаждались вкусным маминым ужином, и, черт возьми, был уверен на сто процентов, что она нужна мне не на время, а навсегда.
Наш разговор с отцом происходит сразу после ужина. Он просит помочь ему поменять свечи в маминой «Тойоте». Я знаю: причина не только в этом. Это всего лишь предлог.
– Значит, ты наконец остепенился? – спрашивает он, наклонившись над открытым капотом маминой машины. Конечно, он в курсе, что последний год я прожигал свою жизнь на бесконечных студенческих вечеринках.
– Она слишком много для меня значит.
– Я уже это понял по одному твоему взгляду, – усмехается отец и продолжает: – только мне кажется, что ты что-то недоговариваешь.
Проницательный взгляд прожигает во мне дыру. Я прочищаю горло и тянусь за пачкой сигарет, что лежит в кармане моей куртки.
– Есть кое-что, о чем она не знает, – закуриваю, и сигаретный дым заполняет мои легкие. – Я проиграл «Камаро» в покер.
Отец вытирает руки тряпкой.
– С каких пор ты играешь в покер?
– Спроси об этом у «Джека Дениелса».
Я криво усмехаюсь и делаю пару затяжек.
– При чем здесь твой проигрыш и эта девушка? – задает главный вопрос отец и выжидающе смотрит на меня.
Я рассказываю ему обо всем, о чем мы договорились с Фоксом. Отец молча слушает, а после берет из моих рук сигарету и делает затяжку. Стоп, он же бросил курить пять лет назад.
– Эйден, ты спятил? – наконец произносит и тушит остаток сигареты о верстак.
– Я не знаю, что мне теперь делать.
– Что делать? Иди и обо всем ей расскажи! – шипит отец и с грохотом закрывает крышку капота «Тойоты».
– Не могу, ведь тогда я потеряю ее!
– Спешу тебе сообщить, что ты ее в любом случае потеряешь, когда она обо всем узнает. Чем ты думал? – Отец нарезает круги передо мной. – Почему ты вдруг решил, что чертова тачка стоит страданий этой девушки?
Он останавливается напротив меня и буравит меня взглядом.
– Я тогда ни черта о ней не знал. Я думал, что это будет проще простого! – пытаюсь оправдаться, но понимаю, что мой ответ еще больше злит отца.
– Я не узнаю тебя, Эйден Патрик Палмер!
Отец качает головой. Никогда я не чувствовал себя таким ничтожеством, как сейчас, под его осуждающим взглядом.
– Выход только один: ты отдашь машину этому парню, и дело с концом!
– Как я объясню все Эштон?
– А вот это уже твоя забота, сынок!
Отец еще пару секунд смотрит мне в глаза, а после выходит из гаража, оставив меня наедине со своими мыслями. Я никогда не видел его таким. Уверен, что он разочаровался во мне. Но если бы только знал, как я презираю себя за то, что согласился на условия Фокса!..
В тот вечер мы с Эштон катались по ночному городу, и я отвез ее в парк. Она так радовалась, когда я качал ее на детских качелях. Мне всегда хочется видеть эту улыбку и счастливые голубые глаза. Именно в тот момент я принял решение отдать машину Фоксу. А для объяснения что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю. Как только мы оказались в гараже, Эштон накинулась на меня. Черт, она была так хороша и просто не дала мне ни секунды, чтобы опомниться.
На день рождения Эштон ее чокнутый дружок устроил просто потрясное фаер-шоу с сотней салютов. Сначала я напрягся из-за ресторана, куда он нас притащил, но счастливое лицо моей девушки заставило расслабиться и получать удовольствие. На ее запястье красовался мой подарок – золотой браслет с десятью подвесками в виде лимонов. Когда думал, что ей подарить, мне вспомнился наш первый разговор, и я решил, что Эштон точно оценит этот жест. Она не хотела заниматься со мной маркетингом, зато с большим удовольствием занимается любовью в моей постели каждую ночь.
Оззи тоже немного потеплел ко мне. Его мнение не особо важно, однако Эштон просила подружиться с ним. А я не могу ей отказать ни в чем. Слова отца засели у меня в голове, и на следующий день после дня рождения любимой я наведался к Фоксу. Мне пришлось около часа торчать на парковке у его дома, пока он не появился на своей «Феррари».
– Палмер? Я уж думал, ты позабыл о нашей сделке. – Остин убирает телефон в карман брюк. Ради меня он прервал разговор?
