После непродолжительных переговоров с возницей, мы ударили по рукам, и я сделал знак моему юному другу, дабы он нес весь мой скарб к карете. Я огляделся и выяснил, что не являюсь единственным охотником поездки. У нашего средства передвижения в полной готовности уже топтался в нетерпении священник, весьма мрачного, но торжественного вида. Тучная пожилая леди в сопровождении компаньонки с желчным нервным лицом степенно коротала время в чтении Библии. Слуга сей дамы, тоже весьма упитанный, пыхтя и недовольно бормоча себе под нос что–то, переносил всевозможные коробочки, сумочки и саквояжики в багажное отделение. Чуть поодаль я заметил высокого мужчину лет тридцати шести–восьми в мундире капитана морского флота. Его открытое, весьма загорелое лицо производило приятное впечатление, и в душе я пожелал, чтобы в этой поездке моим соседом оказался он.
Юноша, щедро мною одаренный, лихо взгромоздил мою макулатуру в багажное отделение. Пассажиры устроились на своих местах, причем я как бы невзначай придержал место для моряка, – рядом со мной норовил приземлиться пастырь душ человеческих, и соседство это грозило мне скучной проповедью, – возница гикнул, свистнула плеть, и мы тронулись в путь.
В начале пути мне пришлось отказаться от созерцания достопримечательностей за пределами небольшого проема кареты. Мои дороги по большей части имели несколько иную субстанцию, нежели гравий и песок, и поэтому первый час я потратил на то, чтобы привыкнуть к новому способу передвижения. Здесь не было качки, здесь была тряска. Но потом я освоился и уже с удовольствием наблюдал за сменой картинок за окном. Небо было тяжелым грозовым и слияние серо-синих небес с изумрудом полей было неподражаемо. В этой суровой почти графической красоте чувствовались и величие, и мощь. Сытый по горло сладострастными тропическими пейзажами мой взор с наслаждением впитывал холодную роскошь британской природы. Я был рад, что именно эти места станут моим пристанищем в ближайшие годы, местом, где я в тиши и покое смогу заняться систематизацией своих записок и дневников, и своим романом. К тому же предчувствие того, что здесь я обрету новых друзей, и моя жизнь пополнится общением другого качества, а душа обогатиться свежими переживаниями, наполняло мое воображение чудесными картинами. Я был в восторге. Вдали проплывала деревушка, утопающая в молочной дымке тумана. На лугу паслись холенные флегматичные коровы, жуя траву и провожая нас равнодушным взглядом. Порыв свежего ветра ворвался в душное пространство кареты. Скоро начнется дождь.
– Это деревня называется Фог–Кросс, ее жители варят неплохой эль, – придвинувшись ближе к окну, произнес моряк, будто отвечая на мой не заданный вопрос, – мы остановимся здесь ненадолго. Как вы относитесь к тому, чтобы немного промочить горло?
Я обернулся и увидел на его лице улыбку и тоже улыбнулся в ответ.
– Отказаться от возможности выпить, это верх глупости, по-моему, – ответил я, чрезвычайно радуясь, что разговор завязался.
– У вас интересный акцент, – заметил моряк, – похоже, вы прибыли издалека.
– Вы правы, – улыбнулся я и, не прибегая к лишним подробностям, решил представиться. – Алекс Ранду, корабельный врач.
– Капитан Сэмюель Харрисон, – тоже без вступлений отрапортовал моряк. – Если я правильно понял вас, мистер Ранду, вы составите мне компанию?
– С удовольствием, – сказал я.
Вскоре мы уже сидели в маленьком заведении, где местные жители собирались после трудового дня и в нарастающем рокоте бесед наполняли свои утробы элем, а карманы хозяина монетами. Капитан оказался прав, эль действительно был преотменным. С утра я ничего не ел, и меня немного развезло и, судя по всему, капитана тоже. Как бывалые «морские волки» мы закурили свои трубки, предварительно и очень любезно обменявшись табаком. Здесь, при неверном свете свечей я попытался разглядеть его. Капитан Харрисон был неплохо сложен, и я как врач заметил по его белозубой улыбке, что он обладал изрядным здоровьем. Его длинные темно-русые волосы, связанные сзади в хвост при мерцающем свете, немного отливали медью. Синие глаза капитана, славно сужавшиеся в веселом прищуре, когда он улыбался, составляли контраст загорелому волевому лицу. Вообще он производил впечатление славного малого, отменного вояки и строгого, но и, как говорится, справедливого командира. Я подумал, что, наверное, матросы его очень уважают.
– Вы женаты, капитан? – спросил я, после того как мы уже обсудили все прелести морской службы.
– Да, – ответил моряк, и я заметил, что его взгляд потеплел, и он улыбнулся. – После почти полугодового отсутствия я сгораю от нетерпения увидеть миссис Харрисон. Знаете, мистер Ранду, я до сих пор не верю, что эта женщина носит мое имя и, родила мне пятерых ребятишек.
– Вы счастливый человек, капитан, – почему-то грустно произнес я, – а я вот так и не удосужился обзавестись семьей.
