Врёт как дышит. Уверен. Это мне ответка за те слова, что я ей в ту проклятую ночь сказал. Возможно, это правильно. Нужно скорее разобраться в ситуации. Если все действительно так плохо, как мне кажется, то… пожалуй, нужно будет развестись, хотя мне совершенно этого не хочется.
— Не звони мне больше, — бросает Сашка напоследок. — Со своими проблемами я сама разберусь. До тебя со всем справлялась сама. И без тебя тоже справлюсь, — буквально плюет в лицо словами.
Разворачивается и уходит.
От ощущения его губ на моих меня захлестывает ностальгия. Воспоминания о наших счастливых моментах, смехе и бесконечных разговорах снова оживают в памяти. Мы так мечтали о будущем, безгранично веря друг в друга…
Однако мысли о предательстве, о том, как он обманул меня, убил мои чувства и разрушил наши планы, разрывают раненое сердце, которое колотится, словно пытаясь выбраться из груди.
Хочется быть сильной, но тяжесть от осознания его измены ледяной волной сбивает с ног. Разочарование и ненависть смешиваются с любовью. Я вроде как люблю его, но в то же время ненавижу за то, что он сделал. Это противоречие — как яд.
Радость от близости любимого человека и его поцелуя, но в то же время злоба и горечь, которые не отпускают ни на минуту.
Он все испортил. Все, что было между нами на протяжении нескольких лет, превратилось в пепел.
Я чувствую, как разум пытается защитить меня, отталкивая его, даже когда мои руки невольно тянутся к нему. Поцелуй словно провоцирует внутреннюю борьбу: рада его видеть, рада, что он трогает меня и… хочет, судя по эрекции, которая упирается мне в живот, но не могу простить, потому что…
В виски до сих пор долбят его слова о том, что у него есть другая. Что он от меня устал… Но как бы я ни старалась сдержаться, оттолкнуть его, уперевшись ладонями в мощную грудь, все же в какой-то момент я расслабляюсь и отвечаю на его поцелуй.
Последний поцелуй…
Сейчас, сидя в палате отца на небольшом диване, ловлю себя на мысли, что, подслушав разговор Миши и Егора, я даже выдохнула от облегчения. Мне совершенно не хотелось думать, что папа пострадал из-за моего мужа.
Я нахожусь тут больше получаса. Олька обещала присмотреть за работниками, которые обставляют новой мебелью мою квартиру. Ещё бы в магазин сходить, купить продукты. Старый холодильник пустеет, а есть всё-таки надо, чтобы окончательно не сломаться.
Миши нет, как и Егора. Я не знаю, куда они ушли, да и неинтересно. Хотя… Нет, интересно, но… что я могу поделать? Они любят что-то скрывать, недоговаривать, а я терпеть не могу заставлять делиться информацией. Тем более людей, диалога с которыми я упорно избегаю, хоть любопытство порой и убивает.
— Пап… — Я поднимаюсь и подхожу к кровати. — Мне нужно идти. Ты ещё на два дня тут останешься, да? Я приеду завтра.
— Не волнуйся, дочка… Не нужно приезжать. Сам к вам в гости приду, когда выпишут.
Отец смотрит за мою спину. Обернувшись, вижу у двери Мишу.
— Хорошо. Как пожелаешь, пап… Если что-то надо будет — сразу пиши.
Внутри ураган. Так хочется сказать хоть что-то! Например, чтобы папа не ехал в ту квартиру, где мы с Мишей жили много лет. Но я не нахожу подходящих слов. Сейчас не место и не время… Если намекну, мне устроят длительный допрос.
— Саш… — Мама приобнимает меня. — Ты сильно похудела. Позаботься о себе, дочка, хорошо? И… у тебя глаза странно сверкают. Ты, случайно, не беременна? — говорит вроде бы тихо, но у меня ощущение, будто все услышали ее слова.
— Нет, мам, я не беременна.
Она кивает, отстраняется.
— Все, до встречи.
— Всего хорошего, — отзывается Михаил. — Если что, звоните мне, Ефим Анатольевич. С ментами я разберусь — по этому поводу тоже не переживайте.
— Конечно, Михаил. Спасибо. Только… Скажи, если что-то узнаешь. Сразу.
— Естественно. — Миша кивает и, обняв мою талию правой рукой, вместе со мной выходит из палаты.
Мы идем к лифту.
— Сама доберусь! — Я впиваюсь ногтями в его руку, но Михаил не отпускает меня. — Ты меня слышишь?
— Угу, — бросает он безэмоционально. — До дома тебя довезу, чтобы на душе спокойно было. А потом уже поеду в отделение.
— Я говорю, что сама доберусь! — возмущаюсь оттого, что муж меня не слышит. — И я еду не домой, а к адвокату. У нас назначена встреча.
Мы заходим в кабину. Со всех сторон зеркала. Ловлю Мишин взгляд.
— Можешь подождать пару дней?
— Зачем? За пару дней мое решение не изменится.
Лучше бы мы были здесь не одни… Тогда не пришлось бы обсуждать эту неприятную тему и причинять себе новую боль.
И снова ловлю взгляд мужа в отражении зеркала. Он сводит брови к переносице, поджимает губы, смотрит на меня… тоскливо?
Да нет же! Это только кажется!
Хватка на моей талии не слишком сильная. Поэтому едва створки расходятся, я вырываюсь и быстрыми шагами направляюсь к выходу. Тошнит ужасно. Не помню, когда я ела последний раз.
Достаю телефон и вызываю такси. Михаил смотрит на экран своего айфона и снова хмурится.
— Саш, — останавливает меня, когда я иду в сторону подъехавшего белого седана.
— М?
— Я тебе вечером позвоню. Поговорим, окей?