— Родить не можешь, например. Пять лет… — усмехается он. — Думаешь обо всех на свете, кроме меня. Этого мало, Саша?
— Я не думаю о тебе? Миша, что ты несешь? Ты пьян! Не говори таких слов! Потом жалеть будешь!
— Я уже жалею.
— Тогда не говори, не обдумав!
— Жалею, что на тебе женился, — продолжает он, а я отшатываюсь, как от хлесткой пощечины. Это мощный удар по моим чувствам и гордости.
— Что… Что ты несёшь?
— Что услышала, — рычит он. Оглядывает меня с ног до головы, а потом морщится. — От тебя пахнет теми же детьми! Помойкой! Да посмотри, в кого ты превратилась, Саша!
Я делаю шаг вперёд и толкаю его в грудь. Эмоции всё-таки вырываются наружу:
— Ты хочешь ребенка, Миша? Ребенка?! — повышаю голос. — Да какой из тебя отец? Ты на других детей смотришь, как на грязь! И после этого хочешь, чтобы у тебя были свои?! Перестань так себя вести! И держи себя в руках! Иначе от нашего брака ничего не останется.
— Пусть, — равнодушно бросает он.
Делаю ещё один шаг и становлюсь настолько близко к нему, что… чувствую запах парфюма. Причем женского!
— От тебя… пахнет женскими духами, Миша!
Он усмехается. А потом начинает хохотать.
— Так я же сказал, что еду к Альбине, — говорит сквозь смех. — Ты что, думала, я шучу? Нет, Саша.
— То есть… Это правда? У тебя есть другая?
— Есть. И она меня полностью устраивает.
Нет, это невозможно. Я отказываюсь верить в его слова, потому что… Потому что это настоящий бред. Миша не мог так со мной поступить. И если он действительно меня разлюбил, если у него есть другая, то почему не разводится?
Смотрю в его темные глаза, а потом отвожу взгляд. После таких ранящих слов видеть его совершенно не хочется.
— Раз у тебя есть другая, то зачем ты… Почему не переезжаешь к ней, Миша? Зачем вернулся ко мне? Остался бы там и… кайфовал до утра.
Горло дерет, эмоции уничтожают. В груди так сильно печет... Ощущение, будто сердце не выдержит такого предательства и вот-вот разлетится вдребезги.
Муж неопределенно пожимает плечами.
— Замечательно, — зло усмехаюсь который раз за этот день. — Наш брак рушится. Чувства угасли, Миша. Вот это надо было мне сказать, а не идти налево. Если тебе с ней хорошо… Скатертью дорога. Но сначала — развод.
Он смотрит в упор, ожидая моих дальнейших слов, но я молчу, глядя на него, как на совершенно чужого человека. Не как на мужа, с которым мы вместе уже пять лет. Сегодня он перешёл все границы. Прощения его словам — нет.
Иду в спальню и закрываю дверь на замок. Пусть валит к своей Альбине или спит в гостиной. Мне плевать. Он пьян, и разговаривать с ним я не вижу смысла. Хотя… Считается, что под воздействием алкоголя человек говорит правду. И если верить этой логике, то…
Выдыхаю. Ложусь на кровать с той стороны, где обычно спит Михаил. Его запах ударяет в нос, и я зажмуриваюсь.
За что ты так со мной? Что я сделала неправильно? Ведь дело точно не в чужих детях, которых я привела в нашу квартиру. Его мнение насчет меня и нашего брака изменилось давно, однако раньше он почему-то не говорил об этом, а сегодня вылил на меня всю грязь, которая была у него в душе.
Спать не могу. В мозгах полный раздрай. Мне хочется уснуть, но до самого утра я так не нахожу себе места. А потом проваливаюсь в сон. Встаю от звука будильника. Ближе к обеду мне нужно быть в школе, а я не в себе. Тело ломит от боли и раздражения. Вчерашний разговор с мужем не выходит из головы. Его взгляд стоит перед глазами — холодный и безэмоциональный. Воспоминание проходится по грудной клетке очередным ударом.
Иду к двери поворачиваю ключ. Щелчок. Миша, кажется, давно проснулся. Сидит в гостиной на диване, на письменном столе перед ним — ноутбук. Муж щелкает клавиатурой. Поднимает голову, скользит по мне взглядом. Таким же холодным, как вчера. А ещё — усталым. Ощущение, будто он всю ночь не спал.
Прохожу мимо него в ванную и, включив воду, подставляю под нее лицо. Я ненавижу плакать, но вчера Миша довел меня до слез. Наверное, впервые за последние годы мне хотелось реветь в подушку.
В доме такая тишина… Обычно мое утро начиналось с поцелуев, но сегодня день, когда мы наконец поставим все точки над «i». Так продолжаться не может. Я не хочу слышать несправедливые слова и обвинения. Я в этой жизни никого не обижала, никого не задевала и всегда дистанцировалась от людей, которых считала злыми и жестокими. Миша со вчерашнего дня попал в список именно таких.
Представить не могу… Когда он так изменился? Когда превратился в бездушное чудовище? Ладно, те мальчишки чужие, где-то я могу его понять. Ну не хочет он видеть их в своем доме, окей. Но как можно обращаться так со своими племянниками?
Варю кофе. Ловлю себя на мысли, что разговаривать с Мишей совершенно не хочется. Я еще не остыла. Я очень зла, а выяснять отношения в таком состоянии — нельзя.
По привычке беру две кружки и наливаю кофе. Ставлю на стол. Будет пить или нет — его дело.
К моему удивлению, муж входит на кухню и садится напротив меня. Хмурый, брови сведены к переносице. Берет кружку, делает глоток…
Я наблюдаю за ним исподлобья, чувствуя такое разочарование…