Что-то ему мешало. Сквозь сырую свежесть полз, ширился и обволакивал ноздри аромат дорогих крепких духов. До чего сильно и ненужно пахнут духи в дождь! Самоваров оглянулся и увидел в дверях Оксану. Значит, угадал. Он-то сразу понял, кто гонит эту удушливую волну. Оксана стояла неподвижно, ее накрашенный рот пылала громадной ягодой.
– Скажите, что это в лесу было? Стреляли?
Голос у нее оказался тихий и тусклый. Ничего, лишь бы не орала.
– Похоже на то, – отозвался Самоваров.
Она покачала головой:
– Как здесь страшно. Наверное, орудует маньяк. А если это сексуальный маньяк?
– Почему обязательно сексуальный?
– Я видела в фильмах. Они убивают красивых девушек...
– Игорь Сергеевич никакая не девушка.
– Вы хоть и милиционер, а ни черта не смыслите. Сейчас всюду маньяки. Я как вспомню вечер вчерашний: дождь, убийство...
– Ну, положим, про убийство вы вечером не знали.
– Все равно! Все не клеилось. В мастерской цапались, здесь, в доме, мыши; Анатолий хотел меня успокоить, предложил карты, но никто играть не захотел. Разбрелись. – Скука. Пришлось спать лечь.
– Бедняжка! Вы что же, рано легли?
– Ну да. Как только ушла эта девушка, Настя, и Владимир Олегович. Парень на его диване дрых. Тоска смертная.
– Сразу, поди, и заснули после стольких-то волнений...
Она покосилась на него презрительно:
– Сразу! Мы же здесь за весь день впервые с Анатолием вдвоем остались. Естественно, он возбудился. Он рядом со мной шалеет.
Заметив смущение Самоварова, она решила его подразнить:
– Представьте, мы занялись любовью. Для своего возраста Анатолий очень сексуален. Ну, и опыт. У него бывают, правда, и срывы, но вчера он был великолепен. Я кончала пять раз. Не верите? Как хотите. Это было нечто. А хотите, я вам сейчас минет сделаю? Вы знаете, что это такое? Пробовали уже? Нет? Бедненький... Это делается так...
Чтобы прервать поток ее издевательской болтовни, Самоваров участливо спросил:
– Потрудившись, вы наконец-то уснули?
– Да уж, воспитывали в ваше время! В СССР сексу нет! Даю совет: после секса хорошо восстановить силы. Мы коньячку хлопнули. Потом только заснули.
– Да ну? А как же Настя в пикантном виде? Вы же ее видели? А Валерия под кустом?
– Настя явилась, когда коньячок пили. А эта толстозадая... Это потом. Позднее. Это я ночью уже просыпалась.
– Так вас сморило после прихода Насти?
– Не сморило, что за словечко! Это профессиональное. Я рано засыпаю, потому что утром надо выглядеть. Утром работа. Модели должны много спать.
– Ясно. С двенадцати до двух вы спали.
– Да уж. Ничего не могла с собой поделать.
– А Анатолий Павлович? И его сморило?
– Наверное, – пожала плечами Оксана. – После секса-то! Но я чего пришла: где ваша милиция? Когда нас отсюда вывезут? Чего вы тянете? – в ее голосе прорезались давешние визгливые нотки.
– Вы вообразили, что вас вывозить отсюда будут? – удивился Самоваров. – На белом вертолете? А не угодно ли три часа пешком до станции? Это хоть сейчас. Вас ведь никто не держит.
– Вы такой же хам, как и ваш Кузнецов. Ныне покойный.
Она скрылась за дверью, и постепенно утянулся за нею шлейф дорогой вони. Самоваров облегченно развернул блокнот, и снова зря: по тропе, неловко волоча ноги, быстро шагали Егор с Валериком. «Слава Богу, хоть живы», – обрадовался Самоваров и стал спускаться вниз. Дуралеи резво мчались к воротам, к Дому, к «прiемной», так что Николаю долго пришлось размахивать руками, прежде чем они его, наконец, заметили и подошли вдоль прясел к лиственницам. На задах Дома была глухая стена, никаких окошек, только дверь на верандочку. Их никто не видел.
– Ну, что случилось?
– Владимир Олеговича убили, – неровным от бега голосом доложил Егор.
Самоваров так и повис на пряслах.
– Как? Давайте толком.
Начал Валерик:
– Мы шли по тропе, и там, где обрыв, внизу...
Дальше шли слишком страшные для него картинки, и инициативу взял Егор:
– Дерево там расщепленное... Там он, на нем.
– Как это – на нем?
– Проткнутый. С обрыва его столкнули или сбросили прямо на это дерево.
– А сам он не мог упасть? Поскользнуться?..
– Ну да! Там как раз над этим местом площадка широкая такая. Трава. Сидеть даже можно. Тут разве что прыгнуть надо было, как с вышки в бассейне.
– Ограбили его? Может, бичи?
– Не похоже... Сумка на плече так и висит, и курточка эта классная на нем, и остальное все...
– Чего же вы назад притащились? Это вы стреляли? Зачем?
– Мы вам сказать. И страшно. И не догадались.
Две пары испуганных глаз смотрели на Самоварова. Ребятня! Пропадешь с такими сыщиками!
– Вы хоть посмотрели, может, там натоптано – боролись, дрались? – допытывался Самоваров. – Называется «следы борьбы»... Ветки поломанные и все такое...
– Ничего там нету, – уверенно заявил Егор. – Спихнули его с обрыва. Только зачем?
– Это как раз понятно, – сказал Валерик. – Помните, он, когда уходил, сказал, что видел или слышал что-то, но не уверен... Что-то такое... Вот и не дошел.
