Что-то ему мешало. Сквозь сырую свежесть полз, ширился и обволакивал ноздри аромат дорогих крепких духов. До чего сильно и ненужно пахнут духи в дождь! Самоваров оглянулся и увидел в дверях Оксану. Значит, угадал. Он-то сразу понял, кто гонит эту удушливую волну. Оксана стояла неподвижно, ее накрашенный рот пылала громадной ягодой.
— Скажите, что это в лесу было? Стреляли?
Голос у нее оказался тихий и тусклый. Ничего, лишь бы не орала.
— Похоже на то, — отозвался Самоваров.
Она покачала головой:
— Как здесь страшно. Наверное, орудует маньяк. А если это сексуальный маньяк?
— Почему обязательно сексуальный?
— Я видела в фильмах. Они убивают красивых девушек…
— Игорь Сергеевич никакая не девушка.
— Вы хоть и милиционер, а ни черта не смыслите. Сейчас всюду маньяки. Я как вспомню вечер вчерашний: дождь, убийство…
— Ну, положим, про убийство вы вечером не знали.
— Все равно! Все не клеилось. В мастерской цапались, здесь, в доме, мыши; Анатолий хотел меня успокоить, предложил карты, но никто играть не захотел. Разбрелись. — Скука. Пришлось спать лечь.
— Бедняжка! Вы что же, рано легли?
— Ну да. Как только ушла эта девушка, Настя, и Владимир Олегович. Парень на его диване дрых. Тоска смертная.
— Сразу, поди, и заснули после стольких-то волнений…
Она покосилась на него презрительно:
— Сразу! Мы же здесь за весь день впервые с Анатолием вдвоем остались. Естественно, он возбудился. Он рядом со мной шалеет.
Заметив смущение Самоварова, она решила его подразнить:
— Представьте, мы занялись любовью. Для своего возраста Анатолий очень сексуален. Ну, и опыт. У него бывают, правда, и срывы, но вчера он был великолепен. Я кончала пять раз. Не верите? Как хотите. Это было нечто. А хотите, я вам сейчас минет сделаю? Вы знаете, что это такое? Пробовали уже? Нет? Бедненький… Это делается так…
Чтобы прервать поток ее издевательской болтовни, Самоваров участливо спросил:
— Потрудившись, вы наконец-то уснули?
— Да уж, воспитывали в ваше время! В СССР сексу нет! Даю совет: после секса хорошо восстановить силы. Мы коньячку хлопнули. Потом только заснули.
— Да ну? А как же Настя в пикантном виде? Вы же ее видели? А Валерия под кустом?
— Настя явилась, когда коньячок пили. А эта толстозадая… Это потом. Позднее. Это я ночью уже просыпалась.
— Так вас сморило после прихода Насти?
— Не сморило, что за словечко! Это профессиональное. Я рано засыпаю, потому что утром надо выглядеть. Утром работа. Модели должны много спать.
— Ясно. С двенадцати до двух вы спали.
— Да уж. Ничего не могла с собой поделать.
— А Анатолий Павлович? И его сморило?
— Наверное, — пожала плечами Оксана. — После секса-то! Но я чего пришла: где ваша милиция? Когда нас отсюда вывезут? Чего вы тянете? — в ее голосе прорезались давешние визгливые нотки.
— Вы вообразили, что вас вывозить отсюда будут? — удивился Самоваров. — На белом вертолете? А не угодно ли три часа пешком до станции? Это хоть сейчас. Вас ведь никто не держит.
— Вы такой же хам, как и ваш Кузнецов. Ныне покойный.
Она скрылась за дверью, и постепенно утянулся за нею шлейф дорогой вони. Самоваров облегченно развернул блокнот, и снова зря: по тропе, неловко волоча ноги, быстро шагали Егор с Валериком. «Слава Богу, хоть живы», — обрадовался Самоваров и стал спускаться вниз. Дуралеи резво мчались к воротам, к Дому, к «прiемной», так что Николаю долго пришлось размахивать руками, прежде чем они его, наконец, заметили и подошли вдоль прясел к лиственницам. На задах Дома была глухая стена, никаких окошек, только дверь на верандочку. Их никто не видел.
— Ну, что случилось?
— Владимир Олеговича убили, — неровным от бега голосом доложил Егор.
Самоваров так и повис на пряслах.
— Как? Давайте толком.
Начал Валерик:
— Мы шли по тропе, и там, где обрыв, внизу…
Дальше шли слишком страшные для него картинки, и инициативу взял Егор:
— Дерево там расщепленное… Там он, на нем.
— Как это — на нем?
— Проткнутый. С обрыва его столкнули или сбросили прямо на это дерево.
— А сам он не мог упасть? Поскользнуться?..
— Ну да! Там как раз над этим местом площадка широкая такая. Трава. Сидеть даже можно. Тут разве что прыгнуть надо было, как с вышки в бассейне.
— Ограбили его? Может, бичи?
— Не похоже… Сумка на плече так и висит, и курточка эта классная на нем, и остальное все…
— Чего же вы назад притащились? Это вы стреляли? Зачем?
— Мы вам сказать. И страшно. И не догадались.
Две пары испуганных глаз смотрели на Самоварова. Ребятня! Пропадешь с такими сыщиками!
— Вы хоть посмотрели, может, там натоптано — боролись, дрались? — допытывался Самоваров. — Называется «следы борьбы»… Ветки поломанные и все такое…
— Ничего там нету, — уверенно заявил Егор. — Спихнули его с обрыва. Только зачем?
— Это как раз понятно, — сказал Валерик. — Помните, он, когда уходил, сказал, что видел или слышал что-то, но не уверен… Что-то такое… Вот и не дошел.
— Похоже, — согласился Самоваров. — Давайте, ребята, бегите ко мне в мастерскую, посидите там, отдышитесь. Кажется, никто еще вас не видел. Учтите: на станцию вам все-таки придется идти. Только без выкрутасов, по большой дороге.
