— Спасибо, Пит.
Независимо от того, как он может меня взбесить, мнение Питера всегда значит для меня больше, чем чье-либо. Если не считать того года, когда он чуть не чокнулся, он всегда был моим лучшим защитником и сторонником. Сложно переоценить его значимость в моей жизни.
— Думаю, ты реально сможешь этим заниматься, если захочешь, — говорит он. — Просто будь осторожна.
— С чем?
— Музыкальный бизнес — это дурдом. Тусовки, наркотики…
— Пит. Серьезно. Я старшеклассница. Все это нормально для старших классов. Вспомни!
— Слушай, я знаю, что разговариваю, как в тот вечер, когда ты пришла домой пьяная. Я знаю, что это раздражает. Просто хочу сказать тебе одну вещь, а потом не буду поднимать эту тему, пока сама не захочешь. Ладно?
Я театрально откидываю голову назад и вздыхаю.
— Ооокееей.
Я тогда пытался сказать, что зависимость передается по наследству, и у нас с тобой она с обеих сторон родословной.
Пару секунд я не могу понять, о чем он говорит, а потом вспоминаю наших бабушек и дедушек. Мы с Питером их не знали — все они умерли до моего рождения, а он был слишком маленьким, чтобы помнить то недолгое время, проведенное с ними. Когда Питер только попал на реабилитацию, мама сказала нам, что ее мать была алкоголичкой, так же, как и папина мать. Она рассказывала это со смущением, как будто ей самой стыдно, и она вообще не планировала нам это говорить.
Мои родители заказывали вино или пиво в ресторанах, но при нас никогда не пили ничего крепче, и в нашем доме никогда не было алкоголя.
Я рассматриваю пустые бутылки от виски и текилы на столе — интересно, что бы сказали бабушки, дедушки и родители, если бы сейчас увидели нашу кухню?
— Я не позволю себе распуститься. Обещаю, Пит.
Просто не хочу, чтобы ты так же лоханулась, как я. Если захочешь, у тебя будет крутое будущее. Не трать время на дела, за которые выгонят из школы, или еще хуже отправят на реабилитацию.
Тяжело слушать, когда Питер так говорит, словно он разрушил свою жизнь.
— Перестань. Закончишь институт на год позже, чем должен был. Вот и вся разница.
— Да, и я должен ходить на собрания всю оставшуюся жизнь и говорить «Привет, я Пит, и у меня зависимость». Это никогда не изменится.
В плейлисте Энджело теперь играет «The Seven Deadly Sins» от «Flogging Molly», и пол у меня под ногами вибрирует. Питер подходит к столу и начинает убирать пустые бутылки.
Мне не нравится видеть моего брата с бутылками от виски в руках.
— Я уберу, — говорю я, забирая их у него, когда в подвале что-то падает и все визжат. — Сходишь вниз, посмотришь, нет ли там крови?
Он поднимает бровь.
— На ваших вечеринках кровь — обычное дело?
— Иногда, — ухмыляюсь я, даже не думая сказать ему, что это первая тусовка, которую я устроила.
Возможно, какой-то части меня нравится, что брат за меня переживает.
Питер идет к двери в подвал и останавливается. Несколько секунд он молчит, но, наконец, произносит:
— Я не только за тебя переживаю. Будь осторожна, ладно, Рози?
Еще что-то грохочет, и еще больше криков.
— Иди, — нетерпеливо говорю я.
Он уходит вниз по лестнице.
Я заканчиваю убирать пустые бутылки и выливаю остатки из бутылки от шампанского в раковину. Когда я снова выглядываю в окно во двор, Джейми что-то ищет в кармане куртки.
— Пап, у нас есть огнетушитель?!
Дирк вскакивает с дивана, роняя текстильную салфетку и две сосиски в тесте прямо на свою белоснежную рубашку. Они отскакивают на его мятые джинсы и приземляются на пол. Он мчится на кухню, похожий на перезагоревшего Кларка Кента, где Холли, вроде бы, вытаскивает мясо из духовки.
— Такое чувство, что я смотрю ситком, — шепчет Питер.
— Так и есть, — ворчу я.
Мама слишком озабочена происходящим, чтобы стрельнуть в нас взглядом, призывающим успокоиться.
Я по-прежнему не самый большой поклонник маминого парня кино звезды. Он из всего делает спектакль, в отличие от моего папы, который справился бы с этой конкретной ситуацией без прыжков с дивана и разбрасывания еды, даже если бы на кухне и правда был пожар.
После праздников Дирк на несколько недель вернулся в наш городок, и Холли временно переехала в его квартиру в Нью-Хейвене. Это меблированная корпоративная квартира, поэтому там нет ни единой вещи, которую Дирк или Холли выбирали сами, и это делает ее похожей на декорации. По моим соображениям, Дирк должен был жить у нас, но с тех пор, как мама вернулась из поездки в Лос-Анджелес, между ними все странно. Интересно, думает ли она о расставании с ним?
Девушка же может помечтать, да?
Дело в том, что мама — последний человек, который стал бы встречаться с кинозвездой. Ей не нравится быть в центре внимания — думаю, она так и не пришла в себя после премьеры, на которую они ходили с Дирком осенью. Он ждал, что она пройдет с ним по красной дорожке, а она бурно отказывалась прямо перед камерами. В итоге это привлекло к ней еще больше внимания, чем если бы она просто послушалась и прошла по этой чертовой дорожке.
