Большевики, 1917 полностью

Однако Парвус скорее всего действительно принимал деньги от германского правительства — но лишь под предлогом их расходования на усиление пацифистской пропаганды в России посредством большевиков. До сих пор ничто с неопровержимостью не подтверждало, что деньги эти попадали к большевикам, а не оседали в карманах Парвуса: именно с 1915 г. Парвус, по многочисленным свидетельствам, активно занимался коммерческими операциями, что может говорить как о неожиданном появлении у него коммерческих талантов (во что верится с трудом), так и о том, что он просто пустил в оборот выделенные ему Германией средства. Так, например, в подборке корреспонденций «Русского слова», опубликованных в номере от 22 июля 1917 г. (в качестве документов следствия по делу 3–5 июля) под общим заглавием «Заговор большевиков», недвусмысленно сообщается, что «Парвус (Гельфант) предполагал субсидировать одно пароходное предприятие в России, причём во время переговоров по этому поводу выяснилось, что в одном из банков в Копенгагене в распоряжении Гельфанта находилось свыше миллиона рублей».

Между тем сомнения в чистоте помыслов и политических устремлений Парвуса, как оказалось, испытывал и статс-секретарь Ягов, первым из германских официальных лиц, не считая посла в Константинополе, получившим сведения о горячем желании Парвуса помочь реализации интересов Германии в Европе и мире. Германский посланник в Копенгагене Брокдорф-Ранцау докладывал новому статс-секретарю 2 апреля 1917 г. буквально следующее: «Я прошу Вас лично принять д-ра Гельфанда, который прибудет в Берлин завтра вечером (во вторник). Я сознаю, что характер и репутация д-ра Гельфанда по-разному оцениваются его современниками и что Ваш предшественник (Ягов) особенно любил пройтись на его счёт [выделено мной. — А. А.-О.]. В ответ на это я могу только сказать, что Гельфанд добился очень полезных политических результатов и что в России он был одним из первых, кто тихо и скромно начал работать для достижения цели, которая теперь — и наша цель»[88]. Из чего следует только то, что нараставшую активность крайне левого крыла русской социал-демократии в лице большевиков Парвус беззастенчиво использовал для оправдания расходования средств. И Парвусу в течение длительного времени действительно удавалось убеждать в своей причастности к этой активности очень многих германских официальных лиц. Так, советник миссии Германии в Берне Шуберт писал 9 мая 1917 г. послу Бергену в МИД: «Уважаемый г-н Берген, г-н фон Ромберг был бы весьма благодарен за сообщение, исчерпываются ли Ваши русские связи одним Лениным и его группой, или в них входят и ведущие эсеры (Чернов и его коллеги). Если Вы сами недостаточно информированы в этом вопросе, г-н фон Ромберг был бы признателен за немедленное наведение справок».

Причём оказывается, что как германское правительство выделяло средства на пацифистскую пропаганду в России, и не только посредством большевиков, но и других партий левого толка, так и страны Антанты не скупились на поддержку тех сил в России, которые выступали, наоборот, за продолжение войны. Военный атташе германской миссии в Берне Нассе докладывал своему начальству 9 мая 1917 г.: «Из Чиассо получено следующее донесение от г-на Байера по поводу поддержки движения за мир в России, датированное 4 мая. Мне представился случай поговорить в Цюрихе с различными группами русских эмигрантов. То, что я услышал и увидел там, подтвердило донесение, посланное мной на днях, после бесед с д-ром Шкловским и П. Аксельродом, и добавило новую информацию. Я осторожно прозондировал ряд представителей различных групп пацифистского крыла социалистов, и они сказали, что было бы весьма желательно, чтобы систематическая, интенсивная и эффективная агитация в пользу мира поддерживалась бы кем-нибудь из хорошо известных нейтральных товарищей. После того как они выказали явную, и я бы сказал радостную, готовность принять финансовую поддержку именно для работы в пользу мира, я сказал, что, со своей стороны, был бы счастлив предоставить значительную сумму для такой благородной, гуманной и интернациональной цели… Повторялась жалоба на то, что партии и группы, оппозиционные войне, имеют меньше средств в своём распоряжении, чем поддерживающие войну, поскольку последние контролируют государственные финансы. Важную роль играет английское золото, и Антанта расходует колоссальные средства для поддержки военных усилий и подкупа влиятельных лиц. Поэтому они были бы счастливы, если бы сторонникам мира могли бы быть предоставлены большие суммы со стороны состоятельных товарищей и друзей… Они все показали, что есть готовность принять поддержку для обсуждаемой цели»[89].

Вопрос в другом: достигали ли эти траты своих адресатов, или же оседали в карманах мошенников от политики, каким предстаёт здесь Парвус-Гельфанд?