Большевики полностью

Большевики

Рассказ Ал. Неверова

Источник текста: Журнал "Город и деревня", 1923 год.

В СССР этот рассказ был запрещен (видимо, из-за упоминания Троцкого), подлежали изъятию из библиотек "все издания всех издательств", а также включавший "Большевиков" шестой том собрания сочинений А.С.Неверова.

В полдень на дворе собираются большевики: Женька, Борька, Маруська, Борькина сестра Нинка, Женькина сестра Ленка и Ленкина кукла со стеклянными глазами. В зеленых деревьях, вымытых вчерашним дождем, сидят воробьи. Один из них, самый пугливый, думая, что ребятишки станут кидаться каменьями, улетает от греха подальше. Двое других, самые смелые, глядят сверху вниз. Но ребята совсем не хотят кидаться, потому что они не просто ребята, которые озорничают все время, а настоящие большевики. Каждый день, в это же время, когда солнышко печет в самую вершину, на тесном дворе с низкими деревьями становится особенно скучно: тучки по небу не плавают, аэропланы не летают. В это время Женька, Токарев сын, производит себя в командиры, остальных большевиков в красноармейцев. Маленькая пешая армия вооружается камешками, становится в ряд и все до одного по Женькиной команде стреляют в толстую стену большого каменного дома за низким забором. Если этого мало, Женька ведет пешую армию по тихой окраинной улице на широкий пустырь и гоняет там молодых красноармейцев до тех пор, пока Нинка с Ленкой не заплачут от усталости, разевая мокрые, задохнувшиеся рты. Сегодня этого нет.

Сегодня Женька -- оратор и такой же строгий, такой же уверенный, как и тот, которого не раз он видит в районном клубе по праздничным дням. Сегодня же Женьке хочется командиром быть. Он устраивает митинг на дворе под солнышком, становится в середину.

-- Хотите слушать мою речь?

-- Какую? -- спрашивают в три голоса Нинка, Ленка и Маруська

-- А вот я придумаю. Нинка, ты зачем хочешь плакать?

-- Меня Ленка в бок толкнула!

-- Не плачь сейчас, не надо, я буду речь говорить. Маруська, не гляди в ту сторону!

-- А чего это мне Борька на ноги наступает?

-- Борька, не наступай, привыкайте к порядку. Когда я замолчу совсем, вы руками хлопайте, если вам понравится моя речь, тогда я опять стану говорить. А если не понравится моя речь, кричите: "Не надо его -- он не большевик!" Потом и Борька скажет речь. Ты, Маруська, скажешь?

-- Чего?

-- Чего-нибудь. Как живете вы с матерью, какую пищу едите.

-- Когда, вчера?

-- И вчера, и все время...

-- Мы вчера картошку варили.

-- Ну, постой, не сказывай сейчас, после скажешь, я тебе слово дам-..

-- А мне, Жень, дашь? -- спрашивает Ленка.

-- Ты заикаешься больно.

-- А Нинка?

Нинка смотрит на Женьку большими тревожными глазами, лоб у нее от напряжения становится красным, на маленьком веснущатом носу -- круглой пуговкой -- выступает пот. Женька с минуту раздумывает, строго нахмуривая бровь.

-- Там увидим. Останется время и ее запишу.

Серьезный и строгий, с подсученной штаниной на левой ноге, Женька делает наказы уверенно, без запинки, часто проводит ладонью против стриженных жестких волос, как делает и тот, настоящий оратор в районном клубе по праздничным дням. Он усвоил манеру стоять на одной ноге, вскидывать голову, прищуривать глаза, улыбаться снисходительно -- гордой улыбкой.

Публика Женькина рассаживается по земле полукругом. . Ленка бежит за куклой, оставленной под деревом, кладет ее на колени, поднимает на оратора серые, внимательные глаза, часто шевелит губами. Губы ей мешают. Она то сожмет их плотно-плотно, то чуточку приоткроет, оближет языком, мигнет подряд два раза и опять смотрит внимательно напряженно.

-- Ну, уселись? -- спрашивает Женька, отставляя вперед левую ногу в подсученной штанине.

Но тут перебивает Борька.

-- Постой, Женька, ты нынче кто? Троцкий?

-- Нет, я нынче буду Луначарским.

-- А я кто?

-- Хочешь Троцким?

-- Ну, давай!

Когда Женька "дает" Троцкого, Борька опять кричит:

-- Постой, Женька, я Лениным буду!

-- Ну, бывай Лениным, все равно такой же большевик...

-- А мы кто? -- спрашивает Маруська.

-- Вы делегатки, на с'езд к нам приехали из других городов. Хотите, чтоб Борька Лениным был?

-- Хотим.

-- Все согласны?

-- Все.

-- Нинка, подними руку! Ты согласна?

-- А Ленка согласна?

-- Я давно согласна, раньше тебя! -- шмыгает носом Ленка. Нинка смотрит на Маруську теплым разинутым ртом, нервно вертит подол у рубашки.

-- Я ничего не согласна, и не больно мне нужно...

-- Зачем же ты плачешь?

-- Да, я не знаю, чего я согласна...

Молодой Луначарский, сын токаря, Евгений Федорыч, товарищ Талмаков, начинает сердиться.

-- Если вы не будете привыкать, мы вас в большевики не возьмем. Зачем глазами глядите во все стороны? Глядеть надо на меня, когда я говорю и слушать мою речь. Маруська, зачем ты головой вертишь в ту сторону?

-- Кошка там ползет.

-- Где?

-- Вон, вон...