Они выехали из тоннеля и теперь мчались под моросящим серым дождем по улицам Джерси-Сити вместе с грохочущими, рычащими грузовиками. Уличное движение постепенно становилось все менее оживленным, и вот они уже неслись по дороге между ровными фермерскими участками земли с пожухлой, красноватой зимней травой. В Филадельфии Чарли попросил Паркера довезти его до Броад-стрит. Нет, у меня явно не хватит терпения вести машину самому. Лучше сяду-ка я на дневной поезд.
– Когда приедешь на место, приходи в «Уолдмэн-парк», – сказал он шоферу.
Он взял билет в купе салон-вагона и теперь лежал на своем диване, пытаясь заснуть. Под серым неприветливым небом поезд гремел по стальным рельсам, цокая на стыках, а мимо проносились поля лаванды, желто-коричневые пастбища, деревья, ветви которых уже меняли свои оттенки, прощаясь с зимой – красноватый, зеленый, бледно-желтый, и ему в предчувствии скорой весны стало так тоскливо, хоть волком вой. Какого черта он сидит в одиночестве в этом проклятом купе? Он встал и пошел в вагон-клуб, чтобы выкурить там сигару на людях.
Опустившись в кожаное кресло, он шарил по карманчикам жилетки, пытаясь найти машинку для отрезания кончиков сигар. Вдруг в кресле рядом он увидел дородного человека, пробегавшего глазами пачку юридических документов в синей обложке. Время от времени тот поглядывал на него. Чарли посмотрел в его черные глаза, перевел взгляд на гладкое, одутловатое с синевой лицо, лысую голову, на которой лежала старательно приглаженная черная кудель, похожая на воронье крыло. Он не сразу его узнал.
– Боже, Чарли, мой мальчик, вы по-моему влюбились, ничего вокруг себя не замечаете!
Чарли сразу выпрямился, протянул руку.
– Хелло, сенатор, – сказал он, чуть заикаясь, как прежде. – Едете в столицу?
– Да, такова моя незавидная судьба, – сенатор внимательно оглядывал его с головы до ног. – Чарли, я слышал, что с вами произошел несчастный случай.
– И не один, – ответил Чарли, густо покраснев.
Сенатор Плэнет понимающе кивнул, щелкнув языком.
– Очень скверно… очень скверно… Ну, сэр, сколько же воды утекло с тех пор, когда однажды мы обедали втроем вечером в Вашингтоне, – я, вы, и Мерритт… Да, с тех пор никто из нас, конечно, не помолодел.
Чарли показалось, что сенатор получает большое удовольствие от того, что сверлит своими черными глазами его дряблую морщинистую кожу у воротничка рубашки, выпирающий из жилетки животик.
– Да, в самом деле, никто из нас моложе не стал.
– Что вы, сенатор. Могу поклясться, что вы сейчас выглядите куда моложе чем тогда, когда я вас видел в последний раз.
Довольный сенатор улыбнулся комплименту.
– Прошу меня простить… но ваша стремительная карьера – одна из самых сенсационных. Ничего подобного мне не приходилось видеть за долгие годы моей общественной жизни.
– Но ведь это новая промышленность. Там все делается быстро.
– Просто потрясающе! – воскликнул сенатор. – Да, мы живем в век беспримерного прогресса… он виден повсюду, кроме Вашингтона… Вам следует почаще приезжать в нашу тихую захолустную деревню. Ведь там у вас множество друзей. Я вижу не глазами, а газетами, как удачно выразился мистер Дули, и мне кажется, что там, в Детройте, ваши ребята затеяли значительную реорганизацию. И им нужна куда более солидная и надежная база капитала.
– Сколько денег было выброшено на ветер из-за этого их солидного основного капитала, – сказал Чарли.
Сенатор долго хохотал, и Чарли показалось, что приступ никогда не кончится. Тот даже вытащил из кармана большой с собственными инициалами носовой платок, чтобы вытереть выступившие от натуги слезы на глазах. Похлопал своей маленькой пухлой ручкой Чарли по колену.
– Потрясающе, провалиться мне сквозь землю! Нужно обязательно за это выпить.
Сенатор попросил проводника принести два стаканчика со льдом, и с таинственным видом вытащив из своей сумки «глэдстоун» бутылку первосортного виски, налил на палец высотой. Выпив, Чарли сразу почувствовал себя лучше.
Сенатор стал ему рассказывать, что сейчас все готовы к довольно увлекательному развитию событий в связи с разработкой и освоением новых авиационных пассажирских линий. Все ощущают нехватку субсидий, а без них великой нации никак не покончить с отставанием в воздушных перевозках. Вопрос, конечно, заключается в том, какая из нескольких конкурирующих между собой компаний вызовет доверие у администрации. От этого бизнеса с освоением новых линий ожидают гораздо большего, чем тогда, когда все внимание обращалось на поставку морских судов и соответствующего оборудования.
– Вся загвоздка – в доверии администрации, мой мальчик.
Когда сенатор произносил слово «доверие», его черные глаза начинали блестеть.
– Вот почему мне особенно приятно здесь с вами встретиться. Хочу посоветовать вам: держитесь поближе к нашей маленькой деревеньке на Потомаке, мой мальчик.
– Обязательно, – ответил Чарли.