– Конечно, о чем говорить, – ответил Чарли. – Мне, конечно, очень хорошо здесь, но… но обстоятельства меняются. Поэтому мне хотелось узнать, может, тебе тоже нужна перемена… Мне поступило предложение из одного тамошнего концерна, понимаешь?
– Чарли, послушай, прошу тебя, больше не приставай ко мне с подобными глупостями, ясно?
– Ясно… только если ты завтра пообедаешь со мной.
– Дорогой, завтра не смогу…
– Но тогда как насчет воскресенья?
– Ладно, придется нарушить данное обещание. Может, заедешь в Карнеги-холл после концерта? Захватишь меня…
– Я даже могу сходить на этот дурацкий концерт с тобой, если хочешь.
– Ах нет, Чарли. Мать пригласила с собой кучу старушек, – она так быстро тараторила, что ее голос просто звенел в трубке. – В нашей ложе не будет ни одного свободного места. Подождешь меня в маленьком кафе, ну в этом, русском, где ты однажды меня долго ждал и злился.
– Хорошо, встретимся в любом месте, где захочешь… Ты, наверное, знаешь, как я скучаю, когда тебя нет рядом?
– На самом деле, Чарли? Ах, какой ты все же душка!
Чарли медленно положил трубку и снова опустился на стул. Когда он разговаривал с ней по телефону, то весь почему-то начинал дрожать и никак не мог унять эту дрожь.
– Эй, Таки, притащи мне бутылку шотландского виски… Скажи-ка мне, Таки, скажи откровенно, – продолжал Чарли, наливая себе стаканчик, – в вашей стране мужчине так же чертовски трудно жениться, а?
Япошка, улыбнувшись, поклонился.
– В моей стране все гораздо труднее, все.
На следующий день, когда он пришел домой с завода, то нашел у себя телеграмму от Дорис, в которой она сообщала, что и в воскресенье никак не сможет с ним встретиться.
– Проклятая сучка! – в сердцах громко выругался он.
Весь вечер он названивал ей, оставляя сообщения, но она так и не пришла домой. Как ему надоело держать эту горячую трубку у уха!
В субботу он ей тоже не дозвонился.
В воскресенье трубку сняла миссис Хамфриз. Своим холодным, равнодушным, скрипучим голосом старуха провизжала, что Дорис внезапно уехала на уик-энд в Саутгемптон:
– Я уверена, что она обязательно вернется с простудой. Какие уик-энды в такую мерзкую погоду!
– Ну, до свиданья, миссис Хамфриз, – сказал Чарли и повесил трубку.
В понедельник утром Таки принес ему письмо от Дорис, большой голубой конверт с его именем, написанным ее почерком. Вскрывая его, он заранее знал, что в нем.
