На танцах в Кантри-клаб, куда привезли его Фаррел с женой, худой стареющей блондинкой, изможденной, озлобленной, увешанной бриллиантами, Чарли познакомился с Энн, дочерью старика Бледсоу, широкоплечей девушкой в розовом платье с большим ртом и чувственными губами. Она ему приятно улыбнулась, крепко, по-мужски, пожав руку. Они с ней танцевали под мелодию «Эта девушка, о которой забывают мужчины», и она без умолку тарахтела о том, как она сходит с ума по полетам и что ей осталось налетать совсем немного до получения лицензии пилота. Чарли ответил, что готов ее взять с собой в поле в любое время, если только она не настолько привередлива, чтобы не захотеть летать на «кертис-робине». Она сказала, что если он дает обещание, то следует его выполнять, сама она всегда именно так и поступает. Потом они поговорили о гольфе, и он не проговорился, что никогда в жизни не был в гольф-клубе.
За ужином она сидела за круглым столом под японским фонариком рядом с каким-то бледным молодым человеком, который, как потом выяснилось, оказался ее братом Гэрри, и с девушкой с прекрасными пепельными волосами и с милым алабамским акцентом. Ее звали Глэдис Уэтли. Кажется, она была обручена с Гэрри Бледсоу, или их связывали какие-то иные отношения, но Гэрри все время подливал из своей серебряной фляжки джин в ее стакан с фруктовым пуншем, интимно называя ее Глэд. Вся их компания была моложе его, Чарли, но они Ужасно суетились из-за него и все время повторяли: какой отвратительный город, этот забытый Богом Детройт.
Стоило Чарли выпить немного джина, как его потянула на военные истории, что произошло с ним впервые в жизни.
Он довез Энн до дому. Им навстречу вышел старик Бледсоу с «Инженерным журналом» в руке.
– Вижу, вы уже познакомились, не так ли? – сказал он.
– Да, мы с ним уже добрые друзья, папочка, – возбужденно подтвердила слова отца Энн. – Чарли будет меня учить летать на самолете.
– Ладно, лучше идите домой и думайте о двигателе, – недовольно проворчал он, захлопывая дверь перед носом Чарли.
Этим летом все вокруг считали, что Чарли с Энн помолвлены. Когда на заводе не было запарки, он отлучался часа на полтора-два на аэродром, чтобы дать ей возможность полетать и накопить нужное количество необходимых часов налета. А по воскресеньям они играли в гольф. Обычно по воскресеньям Чарли вставал пораньше и отправлялся брать уроки этой игры у одного профессионала в Саннисайд-клаб, где он никого не знал. В субботу по вечерам они часто обедали в доме Бледсоунов, а потом шли на танцы в Кантри-клаб. С ними всегда были рядом Глэдис Уэтли и Гэрри, и все ребята помоложе считали их неразлучной четверкой. Казалось, старику Бледсоу нравится, что Чарли приглянулись его дети, и он стал относиться к нему как к члену семьи. Чарли на самом деле был счастлив, и ему нравилась работа. После многих лет, проведенных в Нью-Йорке, здесь, в Детройте, он чувствовал себя как дома.
Они с Нэтом сорвали несколько приличных кушей на бирже. Как вице-президент компании Терн и инженер-консультант он получал двадцать пять тысяч долларов в год.
Старик Бледсоу постоянно недовольно ворчал, осуждая Чарли, – он, по его мнению, получает очень много денег, хотя еще довольно молодой инженер, но его успокаивало, что большую часть этого заработка тот тратит на свою небольшую экспериментальную мастерскую, где они с Биллом Чернаком создавали новый двигатель по собственным чертежам. Его помощник перевез свою семью из Лонг-Айленда, и у него постоянно в голове возникали смелые идеи по поводу того, как добиться различных усовершенствований в проекте. Чарли теперь был настолько загружен работой, что у него даже не оставалось времени подумать о женщинах, и он только иногда, довольно редко, пропускал стаканчик-другой на светских раутах. Он считал Энн красивой девушкой, нежной, как персик, и ему нравилось бывать в ее компании, но никогда не воспринимал ее как женщину, с которой можно лечь в постель.
Как-то после рабочего дня Фаррел пригласил молодых Бледсоунов с Глэдис Уэтли на уик-энд в круиз. Когда и Чарли получил такое предложение, то сразу подумал: вот она, светская жизнь, начинается, и предложил взять с собой своего япошку Таки – пусть побудет на борту стюардом и смешивает напитки. Он привез молодежь в яхт-клуб на своем «бьюике».
Энн никак не могла понять, чему он, Чарли, так радуется, говорила, мол, что нас там ожидает такого приятного?
– Придется целых три дня сидеть на душной старой яхте и отдавать свое тело на растерзание москитам, – недовольно ворчала она, точно, как ее отец. – Папа прав, когда говорит, что готов мучиться на сверхурочной работе, но для чего мучиться на отдыхе?
– Но ты только посмотри на нашу компанию, на тех, с кем придется вместе страдать, – сказал Чарли, обняв ее рукой за плечи, когда она усаживалась рядом с ним в машину.
Гэрри, сидевший в одиночестве на заднем сиденье, захихикал.
– А вам, мистер, нечего выпендриваться, – упрекнула его Энн, даже не поворачиваясь к брату. – Вы так милуетесь с Глэдис у всех на виду, что от этого может стошнить даже кошку.
