– А вдруг обманешь? До лета далеко. Да и дожди часто идут. Лишняя сырость мне ни к чему. Грибы начнут расти.
– Тачку навоза привезу и у корней зарою.
– Вот этого точно не надо!
Сила, наверное, уже наполовину срубил дуб, а Мирчо тратил время на разговоры с будущими досками…
– Чем тебе навоз не по нраву? – спросил дровосек. – Удобрение.
– Я ж не капуста какая-нибудь. Благородный клен. Мне с людьми интересно поговорить, а от навоза запах не тот. Обходить меня будут люди стороной. Зарастет все. А потом придет негодяй вроде тебя и срубит под корень.
– Негодяй вроде меня? – возмутился Мирчо. – Ладно, я смотрю, договариваться ты не желаешь. Мне так даже проще.
– Лучше бы тебе не рубить меня. Грех, – объявило дерево.
– Нет. Ты само напросилось.
Мирчо отложил в сторону мешок с заговоренными катками, скинул на снег полушубок. Мороз пробирал, но несколько ударов – и ему станет жарко. А небо уже светлеет. Пора!
Не успел дровосек поднять топор, как клен закричал:
– Раз уж ты решился на грязное дело, ударь там, где я попрошу! Переруби сразу главную жилу – не хочу мучиться.
– Хорошо. Только скажи мне напоследок: ты дерево или стражник?
– Стражник, конечно, – без тени сомнения загудел колоколец.
– Надеешься, что не срублю?
– Пока живу – надеюсь.
– Стало быть, врешь?
Дерево не ответило. И в самом деле, как узнать, тем ли является дерево, за кого себя выдает? Действительно ли не хочет, чтобы его срубили, или просто гудит то, что вложил в него заклинатель? Что бы ни говорило дерево – проверить его слова невозможно. Может быть, оно и само не знает, как обстоит дело? В конце концов, уверен ли он, Мирчо, что он человек, а не бестелесный дух, или не сон какого-нибудь мотылька, присевшего на былинку посреди летнего луга?
– Где рубить?
– А вот здесь, под низкой веткой, – покорно отозвался колоколец. – Руби смело, мне не будет больно. И передавай привет стражникам, когда повезешь мой ствол на рынок.
– А вот этого я тебе обещать не могу.
Мирчо размахнулся, и тут на него сверху обрушилось что-то тяжелое. Топор едва не задел голову, воткнулся в снег. А Мирчо впечатало рядом – во рту привкус крови, перед глазами плывут темные круги. Непонятно, что случилось, и встать сил нет.
Тишину нарушили трески, шорохи. Где-то каркала ворона. Стало быть, круг молчаливой веревки кто-то разорвал.
– Помогите! На помощь! – загудел колоколец с удвоенной силой. – В лесу браконьеры! Рубят! Зовите егерей!
Сейчас отзовется соседнее дерево, потом еще одно… Почему же не получается встать?
Колоколец звякнул и смолк.
– У, гад! – прорычал человеческий голос.
Мирчо ожидал нового удара – но почему-то послышался стук топора о дерево. Раз, другой, третий. А потом стало чуть легче, и дровосек смог поднять голову.
Рядом, зияя провалом во рту, стоял Сила. В руках его был топор. А на снегу прямо перед носом Мирчо валялся срубленный медный колоколец.
– Что ж ты тут делал, друг любезный? – спросил браконьер у Мирчо. – Разговоры разговаривал? Совсем ополоумел, братец.
– Чем он меня? – через силу прошептал Мирчо.
– Веткой, чем же еще? Насилу срубил. Толстенная.
Мирчо встал на четвереньки, и с него скатилась толстая кленовая ветвь. Ей-то и придавило дровосека к земле.
– Да как же? Разве они могут?
Сила указал глазами вверх – и Мирчо увидел сучок с шарниром на конце. Обрубок ветви время от времени поднимался и опускался, словно дерево хотело ударить дровосека еще раз.
– Бежим отсюда? – прошептал Мирчо.
– Как бы не так. Я дуб уже свалил, на твое счастье. Как раз веревку наново перекладывал, чтобы сучья рубить. Такую добычу не брошу.
– А мне… Его… Рубить?
– Дело твое.
– Он… Узнал меня.
– Узнал? – помрачнел Сила. – Или ты сам ему представился?
Мирчо поднялся на ноги и застонал. Признаваться в своей глупости не хотелось.
– Тогда руби. Да времени не теряй – скоро рассвет. А к дереву сегодня могут прийти – тут оно о тебе и расскажет. Или егерь срубленную ветку заметит и спросит. Тут тебе и конец.
Превозмогая себя, Мирчо поднял топор и ударил по стволу. Голова отозвалась болью. Обрубок ветви на шарнире задвигался быстрее, словно грозя.
– Так-то, – хмыкнул Сила. – Неутешные родственники сейчас пошли… Не только на колокольцы тратятся, но и на такие вот веточки. Какой только пакости не придумают, чтобы жизнь дровосеку отравить.
– Он первый начал, – промычал Мирчо, глубоко вонзая топор в ствол.
– А вот это совсем неважно, – заметил Сила. – Дрова – они и есть дрова.
К городским воротам подошли к полудню. Долго прятались в лесу, пережидая, пока с дальней наблюдательной вышки, о которой знал Сила, слезет егерь; потом пропускали ораву баб, собравшихся в лес с утра пораньше – непонятно только, зачем, не за грибами же? Наверное, навестить родственника. Или кумушку – такой-то толпой.
Стражники подозрительно оглядели свежесрубленные стволы.
– А вот эта коряга что-то сильно нашего бывшего капитана напоминает, – заметил безусый юнец, шмыгая носом. – А, дядько Бронислав?
– Ты смотри, есть отметки, или нет, – хмуро бросил чернобородый крепкий стражник, приглядывавшийся к стволу Силы.
