Здесь рассказывается про конструктора и конструкторское бюро, которое занимается строительством так называемых Больших диаметров – высокоскоростных трасс, с помощью которых можно было попасть из Москвы во Владивосток за час. У Бюро в ходе первых испытаний появляются трудности. Смогут ли они их преодолеть?
В конструкторском бюро, в небольшом кабинете, по старинке за кульманом работал главный конструктор. В наше время вычислительных машин и нанотехнологий он не доверял ничему и никому, и использовал компьютер лишь для проверки своих расчетов. Расчеты по сопромату он так же вел в небольшом блокноте, используя некоторые изобретенные им самим методы, которым не обучают в институте.
Сегодня он задерживался на работе. Было над чем подумать, тем более над его проектом сгущались черные грозовые тучи. За окном тоже сгущались тучи, громыхало и пахло озоном. Человек лет пятидесяти в брюках и домашнем свитере стоял, нервно курил сигарету и смотрел вдаль.
Словно запуская первую в мире ракету и провожая Юрия Гагарина, он мысленно проводил Сергея, который где-то в глубинке Сибири, сейчас будет испытывать новый тип электровоза – «Рубин». От этих испытаний зависело будущее «Больших Диаметров». Старый довоенный телефон до сих пор молчал. Его затасканный диск и потертые цифры звали набрать заветный номер. «Диаметры»– подумалось Евгению, надо работать…
Устав от работы, он заснул на диване с блокнотом в руке. За окном разразилась буря, радио уже с помехами предупреждало о шторме, и все страсти драмы кипели на улице в виде ураганного, штормового ветра, и дождя, который стеной молотил и дребезжал по крышам и дорогам города. Гроза набирала обороты и аварийные службы работали так же нервно и напряженно в эту ночь.
Такие погодные явления стали часто случаться в последние время и кажется, что в такие часы время идет медленнее, чем обычно. Это невозможно замерить, но визуально это ощутимо. Евгений, сам того не замечая, тормозил время, заставляя свой мозг работать почти на пределе. Все допущения, расчеты и чертежи он собирал у себя в голове как гигантскую головоломку, анализируя и критически оценивая свой труд.
Электровоз «Рубин» и новые Московские железные дороги «Большого Диаметра» были, по сути, новым видом транспорта. Это было что-то вроде мирового метро. На поезд «Большого диаметра» можно было, например, сесть во Владивостоке, а выйти из вагона метро на Лубянке. В отличие от самолетов и обычного железнодорожного транспорта здесь не было возможности катастроф, и пропускная способность была в десятки раз больше. Сама по себе идея была просто прекрасна. Но это и порождало трудность.
Телефон, как верный черный пес, звал хозяина к себе. Евгений проснулся. Быстрой походкой, расстёгивая две пуговицы от духоты, взял трубку…
Состоялся тяжёлый разговор. Он положил трубку и вышел из комнаты. Спустился вниз в большой зал. Как капитан корабля Евгений посмотрел на своё бюро, на залы, где утром будут сидеть люди. В первом зале конструкторского бюро сидели дизайнеры, которые определяли стиль от сидений до поезда в целом. Тут же рядом стояли огромные плакаты и модели будущих поездов. Во втором зале рассчитывали энергомашины и силовые блоки. Рядом, на заводе, собирали весь поезд целиком, от головной машины до вагонов.
Как и в авиационном конструкторском бюро здесь были свои испытатели. Этим занимались высоко опытные машинисты-испытатели. Таким был Сергей, бывший летчик испытатель, ставший первым номером после того, как у Александра сдали нервы, и который теперь находился в отпуске в санатории.
При испытании в сибирской глубинке были воссозданы условия «Больших диаметров». В семь тридцать вечера поезд стартовал, набрал скорость две тысячи шестьсот километров в час, произошла необычно сильная токовая вспышка под поездом и поезд исчез…
И появился, через час, на строительной площадке под Москвой на путях «Больших диаметров». Как это получилось было непонятно. Одни объясняли это тем, что стрелка была заранее переведена, и желая удивить конструктора испытатель перегнал поезд в Москву. Другие подозревали диверсию. А сам машинист не смог толком сказать, что с ним случилось, находясь в каком-то заторможенном состоянии.
Началось внутреннее расследование. Понаехали разные комиссии, мешающие работать, и главный конструктор занервничал.
Двадцать лет он проектировал электровозы, а его прадед восстанавливал после гражданской войны паровозы. И тут такая чушь… Правда кое-кому из министерства придется объяснять, зачем экранирующие плиты на поезд…
Ну не скажешь же, товарищ генерал, первый поезд класса «Рубин» переместился в результате того, что под землей другие товарищи бозон с антибозоном сталкивали… – хотя это еще надо проверить…
* * *
