Он принял решение рассказать обо всем Яне. Ну, не то, чтобы совсем уж обо всем. О главном. Яночка, умница, даже лишних вопросов задавать не стала: зачем да почему? Слишком многое понимает девочка. Но сейчас ему это только на руку. Главное, что играет Яна на его стороне. А когда есть такой все тонко понимающий союзник - как-то спокойнее. Потому что на Гришку в этом деле опоры нет. Более того, все это надо проворачивать без него. Старший тут все только испортит, как пить дать.
У Гоши было ощущение, что в руках собрался целый веер нитей. Толстых, тонких - разных. И надо точно знать, как и за какие дергать. И не пропустить, поймать тот неуловимый отклик, едва различимое натяжение в нужных нитях. А страха не было. Поздно, отбоялся уже. И какая-то абсолютно холодная решимость внутри. И отстраненность, ранее ему совершенно не свойственная. Гоша всегда был достаточно эмоционален и нетерпелив, даже в делах. Но сейчас был странно спокоен, будто не он это все задумал и собирался исполнить. Наверное, потому что собирался сражаться не за себя. За брата. И ошибиться просто не имел права.
И поэтому настраивался на главный разговор долго. Вроде бы готово уже все, и все варианты просчитаны, и возможные пути отступления подготовлены, и страховочные тросы натянуты, а все же... Последний шаг оказалось сделать все-таки непросто. И лишь когда позвонила Люся, чтобы узнать о его здоровье... когда он слушал ее фальшиво бодрый голос... когда вспомнил, чем он сам обязан Лютику... и как сверх всякой меры мрачен в последние недели и без того не балующий сиянием оптимизма старший брат... Вот тогда он понял, что медлить уже нельзя. Взял на себя роль Купидона - так пора доставать последнюю стрелу и совершать контрольный выстрел на поражение. Не во влюбленных. А совсем в другую сторону.
___________
Он зашел в кабинет Ларисы за час до окончания рабочего дня. Со сталью в сердце, безмятежной улыбкой на губах и огромным букетом желтых роз в руках.
- Гоша?
- Здравствуй, Лариса. Извини, не заходил к тебе сегодня на кофе - дела, дела, ты же понимаешь. Держи, - протянул ей букет.
- Спасибо, - Лариса растеряна. - А по какому поводу?
- На прощание.
- Ты уходишь?! - еще более ошеломленно.
- Нет, Лариса, это ты уходишь.
- Гоша?! - вставшая было главбухша опускается обратно в кресло. - Ты что такое говоришь? Я не понимаю...
- Да ясное дело, что не понимаешь. Пока не понимаешь, - Георгий кладет так и не принятый Ларисой букет ей на стол. Туда же опускаются несколько скрепленных листов бумаги. - Но я тебе сейчас все объясню. Вот, ты почитай, ознакомься, пока я буду рассказывать, как мы поступим...
__________________
Сейчас она похожа на нечто острое и колючее как никогда. И дело даже не в тонком носе с нервно подрагивающими крыльями, не в жестких прядях залитых лаком волос, не в царапающих поверхность стола ярких ногтях. Самое режущее - взгляд, холодный, ненавидящий. Если бы он мог убивать, то Георгий был бы уже мокрым пятнышком у ножек стола главного бухгалтера.
- Как же я тебя проглядела, а?.. - Лариса недоверчиво качает головой, голос ее тих, шипяще тих. - Вот же гаденыш... мелкий гаденыш...
- Угу, - безмятежно соглашается Гоша. - Я такой.
- Подлееец, - тянет Лариса, все так же неверяще качая головой. - Лживый подлец! Как же я тебя не разглядела... пропустила... недооценила...
- Да, Лариса Юрьевна, - он все так же спокоен. - Проглядела. Ну, я же такой маленький, незначительный...
- Подлец!
- Да, да, ты уже говорила, - он даже не позволяет себе усмехнуться. Не стоит ее злить излишне, как и недооценивать. - Целиком и полностью с тобой согласен. Собственная подлость даже меня самого удручает.
- Глумишься, да? Издеваешься? - она откидывается в кресле. - Думаешь, ты выиграл? Полагаешь, что переиграл меня? Что я не рискну?
- Нет, Лариса, не издеваюсь. Я предельно серьезен.
- И не боишься... - она на взводе, он это видит. Первый шок прошел, и теперь верх берут эмоции. И этим надо пользоваться. - Не боишься, что я плюну на твои угрозы? Мне ведь терять нечего.
- Это как посмотреть, - тут он ступает на зыбкую грань. Главное, сыграть. Сыграть грамотно и тонко. Чтобы она не почувствовала, что он блефует. - Рискнешь - дело твое. Но нам терять тоже уже нечего. И потонем тогда мы все трое. Даже четверо.
- Почему это четверо?!
- А ты про дочку свою прелестную не забывай...
- При чем тут Алина?!
Вот, он ее зацепил! Негоже играть на чувствах матери, даже если мать - ехидна, и ребенок ее тоже. Но выбора она ему не оставила. Поэтому он будет блефовать. Главное, чтобы об этом не догадалась Лариса.
- Она же у тебя такая чудесная девочка... умница... красавица... Жаль будет, если с ней приключится какая-то неприятность...
- Ты сейчас о чем?! - Лариса побледнела так, что пятна румян на острых скулах выделились совсем резко.
