- Да. Знаешь, начало дня как-то не предвещало, что он закончится вот так. Я не подготовился.
- Ну... просто... может же быть... - ее теплый выдох проходится по его груди.
- Может, - невозмутимо соглашается Григорий. - Я даже надеюсь, что это случится в ближайшем будущем. Я ребенка хочу. Даже двух, наверное. А ты разве не хочешь, Люсь?
- Хочу, - она счастливо зажмуривается и утыкается носом в его плечо.
А потом им все-таки приходится вставать, причем Гриша ворчит, что теперь она ему должна сеанс массажа, потому что у него затекла спина. А еще чуть позже они пьют чай с принесенным от Лидии Тимофеевны кексом. По-семейному, как говорит бабушка. Люсе ужасно непривычно от такого определения, от своего нового статуса. За Гришу тоже переживательно было, но, как оказалось - зря. Потому что выяснилось, что он два часа ждал ее у нее же дома. За это время успел полностью прояснить свои намерения маме и бабуле, рассказать краткую автобиографию, чуть ли не справку о доходах предоставить. Его даже борщом накормили. Ну и добро, разумеется, выдали. На сватовство.
Так что теперь Григорий чувствует себя, в отличие от нее, вполне комфортно, сидя за их кухонным столом, с Монькой, сложившим морду на его ноги. Гриша со вкусом пьет чай, отдавая должное соседскому кексу, и спокойно отвечает на расспросы Фаины Семеновны. Удивительно, что у них, спустя два часа перекрестного допроса, еще осталось что-то невыясненным. Хотя, зная неуемное любопытство этих двоих...
Ей было позволено в одиночку проводить его до двери - никто не вышел из кухни следом. Потому что она провожает... да неужели это правда?... своего жениха. "Люблю тебя" - говорят его глаза и беззвучно произносят губы. А потом он, скупо поцеловав ее в щеку, уходит. Но теперь она знает - совсем скоро они будут вместе навсегда.
________________
Чудеса продолжаются. Ей позволили переехать к Грише, несмотря на то, что до заветной печати в паспорте был еще месяц как минимум. Но ее отпустили "жить в грехе". Видимо, за те два часа, что он ждал ее, Григорий произвел неизгладимое впечатление на ее домашних. "Серьезный мужчина" - вынесла вердикт бабуля, "И положительный" - дополнила мама. Оставалось только сожалеть, что она не видела этот процесс укрощения ее персональных церберов хотя бы в замочную скважину. Но результат, тем не менее, впечатлял: ее отпустили жить к "во всех отношениях серьезному и положительному мужчине". К ее Гришке.
Даже сумки помогли собрать. Более того, выдали невесть откуда взявшееся приданое, о существовании которого Людмила и не подозревала. А тут из неведомых закромов Родины были извлечены комплекты постельного белья, полотенца, еще что-то. Все Люсины попытки возразить были столь решительным образом отметены, что Людмила почла за благо далее не спорить. А Григорий, оценив количество сумок и пакетов, удивленно хмыкнул: "Если бы я знал... я бы грузовик пригнал".
А потом, пока Гриша курсировал между машиной и квартирой, перетаскивая ее вещи, "церберши" неожиданно расплакались, причем обе. И тут Люся совсем растерялась.
- Мам... бабуль... Ну, вы чего? - обнимая по очереди то одну, то другую. - Сами же все хотели... чтобы я... а теперь плачете!
- Так потому и плачем, - очень понятное объяснение! Бабушка вытирает глаза уголком передника. - Ладно, нечего мокроту разводить. И вправду - хорошо ведь все. Будь счастлива, Люсенька, - бабуля притягивает ее к себе, вынуждая наклонить голову, целует в макушку. - Молиться за вас буду.
Потом ее обнимает мать, крепко-крепко.
- Я все, - от двери слышится немного смущенный Гришин голос.
- Ну, езжайте тогда с Богом, - решительно произносит Фаина Семеновна.
__________
- Люсь, тебе неудобно?
- Наоборот, - прижимаясь щекой к его плечу. - Очень удобно.
- Почему не спишь тогда? Устала же, день сегодня суматошный. А завтра вставать рано.
- Понимаешь... - так и не объяснишь сразу. Непросто это - уснуть на новом месте. Она и за городом тогда не смогла сразу уснуть, хотя там предыдущие события как раз способствовали быстрому отходу ко сну. А сегодня даже этого нет, и причина - в ней. Менструация началась два дня назад. А ведь она даже помечтать успела чуть-чуть - а вдруг? Ну, а вдруг вот прямо так сразу и случится? - Непривычно просто, - наконец-то подбирает слово Люся.
- Да матрас вроде бы хороший, ортопедический. Мне нравится.
- Не в матрасе дело.
- А в чем?
- В тебе.
- Отпустить тебя? - со вздохом разжимает руки.
- Не отпускай! - перехватывает его за локоть. - Обнимай, давай. Гриш... А ты, правда, этого хочешь?
- Очень хочу. Но тебе же нельзя.
- Что? Ты о чем?.. Гриша! Я про другое!
- Какое такое другое?
- Ты действительно... хочешь жениться... на мне?
- Людмила Михайловна... - он преувеличенно громко, демонстративно вздыхает. - А не вы ли со мной намедни в ЗАГСе были, заявление подавали? Или это я с кем-то другим там был? Запамятовал...
- Перестань! - он получает шутливый тычок в бок. - Я серьезно. Ты же раньше никогда до этого...
- И что теперь - крест на мне ставить?
- Гриша!
