На следующий день у меня достало низости соврать, будто я обещал непременно навестить Джо; впрочем, на какую только низость я не был способен по отношению к Джо или к его имени! Провису я внушил, что в мое отсутствие он должен всячески соблюдать осторожность, а Герберта просил последить за ним, как следил я. Через сутки я вернусь, и тогда можно будет, не испытывая больше его терпения, подумать и о том, чтобы зажить, как подобает заправским джентльменам. И тут у меня мелькнула мысль (как выяснилось позднее, она мелькнула и у Герберта), что под этим предлогом и будет, вероятно, легче всего увезти его из Англии, – сочинить, что мы поедем за покупками или что-нибудь в этом роде.
Подготовив таким образом свою поездку к мисс Хэвишем, я отбыл еще затемно, первым дилижансом, и Лондон уже остался далеко позади, когда забрезжил день, робкий, плаксивый, дрожащий, как нищий – в лохмотьях облаков и заплатах тумана. Под моросящим дождем мы подъехали к «Синему Кабану», и кто бы вы думали вышел из ворот с зубочисткой в руке встретить карету? Бентли Драмл, собственной персоной!
Поскольку он сделал вид, будто не заметил меня, я сделал вид, будто не заметил его. Притворялись мы оба очень неискусно, тем более что оба тут же вошли в залу, где он только что позавтракал, а мне был приготовлен завтрак. Для меня было как нож острый увидеть его в нашем городе, – я слишком хорошо знал, зачем он туда приехал.
Делая вид, что читаю засаленную газету месячной давности, где среди местных новостей особенно бросались в глаза такие чужеродные материи, как кофе, рассол, рыбный соус, мясная подливка, растопленное масло и вино, коими она была густо забрызгана, точно болела особой формой кори, – я уселся за столик, а он стал у камина. То обстоятельство, что он стоял у камина, постепенно выросло в моих глазах в величайшую обиду, и я вскочил с места, твердо решив не оставлять за ним этой привилегии. Подойдя к камину, я потянулся за кочергой, чтобы помешать угли, для чего мне пришлось просунуть руку между решеткой и ногами мистера Драмла, но я по-прежнему делал вид, будто не замечаю его.
– Вы что же, не желаете здороваться? – спросил мистер Драмл.
– Ах, это вы, – сказал я, зажав в руке кочергу. – А я-то думал, кто это загораживает огонь.
С этими словами я стал что есть силы работать кочергой, а когда угли разгорелись, расправил плечи и занял позицию спиной к огню, рядом с мистером Драмлом.
– Только что приехали? – спросил мистер Драмл, легонько оттирая меня в сторону правым плечом.
– Да, – ответил я, в свою очередь легонько оттирая его левым плечом.
– Дрянные здесь места, – сказал Драмл. – Вы, кажется, отсюда родом?
– Да, – подтвердил я. – Говорят, здесь очень похоже на ваш Шропшир.
– Нисколько не похоже, – сказал Драмл.
Тут мистер Драмл поглядел на свои сапоги, а я поглядел на свои, после чего мистер Драмл поглядел на мои сапоги, а я – на его.
– Давно вы здесь? – спросил я, твердо решив не уступать ему ни дюйма пространства перед камином.
– Достаточно, чтоб соскучиться, – отвечал Драмл с притворным зевком, но, очевидно, решив держаться той же политики.
– И долго здесь пробудете?
– Еще не знаю, – отвечал мистер Драмл. – А вы?
– Еще не знаю.
Тут, по особой внутренней дрожи, я почувствовал, что, попытайся плечо мистера Драмла подвинуться хотя бы на волос вправо, я бы вышвырнул его в окно; а также что при первой подобной попытке со стороны моего плеча, мистер Драмл вышвырнул бы меня в сени. Он начал что-то насвистывать. Я тоже.
– Здесь поблизости, я слышал, много болот? – сказал Драмл.
– Да, – сказал я. – Что ж из этого?
Мистер Драмл поглядел на меня, потом на мои сапоги, потом сказал: «О господи!» – и рассмеялся.
– Вам весело, мистер Драмл?
– Да нет, – сказал он, – не особенно. Я вот хочу, чтобы было веселей, покататься верхом, обследовать эти самые болота. Там, говорят, попадаются глухие деревушки, забавные кабачки… и кузницы… и всякое такое. Человек!
– Что угодно, сэр?
– Лошадь мне готова?
– Ждет у крыльца, сэр.
– Так вот, вы, как вас там, молодая леди сегодня не поедет кататься, погода неподходящая.
– Слушаю, сэр.
– Обедать я здесь не буду, я приглашен обедать к этой леди.
– Слушаю, сэр.
Драмл взглянул на меня, и, как он ни был туп, наглое торжество, написанное на его толстой физиономии, глубоко уязвило меня и привело в такое бешенство, что я готов был сгрести его в охапку (как разбойник из сказки поступил со старухой) и посадить на горящие угли.
Одно было ясно нам обоим: пока не подоспеет подмога, ни он, ни я шагу не ступим от камина. Мы стояли рядом, выпятив грудь, плечом к плечу, нога к ноге, заложив руки за спину, словно приросши к полу. В окне, за сеткой дождя, виднелась верховая лошадь, на столе появился мой завтрак, а посуду от завтрака Драмла убрали, лакей пригласил меня к столу, я кивнул, но мы оба остались на месте.
– Были вы с тех пор в Роще? – спросил Драмл.
– Нет, – сказал я. – Хватит с меня Зябликов после прошлого раза.
– Это когда мы с вами не сошлись во мнениях?
– Да, – отрезал я.
