Большие Надежды (СИ) полностью

Я знаю, что вы встретитесь с Артуром. Теперь это неизбежно. Город будет вести вас друг к другу. Он уже это делает: через меня, через Алекса, через каждый день твоей и Артура жизни, через каждый поступок, вздох или слово. Да, вам будут мешать. Канцлер сделает всё, чтобы уничтожить тебя, но Город ему не позволит. Город и Артур. Алекс уверен, что предусмотрел всё… Что просчитал каждый шаг своего сына, но он не знает главного. Не знает, что в его идеальном оружии, в его сверхчеловеке, которого он так рьяно и безрезультатно пытается повторить в своих глупых лабораториях, скрыт изъян. Но именно эта неидеальность делает Артура и тебя столь совершенными. Как совершенен каждый живой человек. Понимаешь? Ген сострадания нельзя удалить навсегда. Глупость! Однажды он неизбежно проявится. Он очнётся в тот страшный миг выбора между жизнью своей и жизнью другого. Я ошиблась, думая, что могу соревноваться с природой, но ошибка Алекса куда катастрофичнее – он пошёл против Города. Да, Город превыше всего. Но Город – это не стены и камни. Город – это человек, за которого ты готов умереть.

Дневник Руфь Мессерер

В этот раз встреча их небольшого Сопротивления была назначена в Убежище. Решив не рисковать, Стивен выбрал самое безопасное место, хотя для Флор с Гербертом это было связано с ощутимыми неудобствами. Но если она смогла легко ускользнуть, опасаясь лишь неизменных дозоров Карателей, то для Льюиса, который должен был патрулировать улицы, неявка на построение перед Хантом грозила большими проблемами. Поэтому он опоздал. Запыхавшийся, злой, со взлохмаченными светлыми волосами, он вошёл в небольшой зал, где сходились коридоры Убежища, и раздражённо швырнул маску на первый попавшийся стол.

– Больной ублюдок, – пробормотал он вопросительно взглянувшей на него Флор. Она, как всегда, старалась держаться подальше от бесновавшегося в своих радикальных фантазиях Стивена и поэтому стояла в самом дальнем и тёмном углу. – Хотел бы я знать, как он это делает?

– Кто?

– Хант.

Флор поджала губы и отвернулась, невидяще глядя на Стива, который как раз формулировал очередной лозунг. Что-то вроде «победа или смерть».

С момента происшествия с «семнадцатой» прошла неделя, за которую она видела Главного Карателя лишь дважды. В первый раз, когда он прошёл мимо главного входа, сделав вид, что её не заметил (а может, и правда, не разглядел в толпе однотипно одетых людей), а во второй, на площади. Это была очередная казнь провинившегося. И Флор не знала, как не прожгла взглядом дыру в его чёртовом шлеме. Несмотря на то, что Каратели стояли ровной шеренгой из одинаковых чёрных костюмов и масок, Ханта она узнала практически сразу. У Флор не было этому объяснений, она просто чувствовала, а потому смотрела-смотрела-смотрела, будто призывала взять и немедленно отменить это показательное запугивание Города. Но Хант, конечно, даже не пошевелился. Возможно, ничего не почувствовал. Возможно, выискивал в толпе очередного носителя «вируса» сострадания. На бракованных у Артура Ханта было чутьё. Так что Флор понимала, отчего беснуется Герберт, и осторожно сжала его руку.

– Много?

– Только за сегодня он отрыл где-то человек тридцать. Такое ощущение, что началась массовая эпидемия, если такое возможно. – Герберт покачал головой, а потом фыркнул и по-простому устало потёр руками лицо. – Ты только представь… Хант лишь заходит в школу, церковь или даже в квартиры, оглядывается, а потом безошибочно выбирает бракованных. Ни одной осечки. Я потом специально перепроверил некоторых на карманном анализаторе. Ну, мало ли, Вард решил подыграть… Но нет. Все до единого. Яркая чёткая полоса в генетическом коде.

– И… как давно у вас эти рейды? – процедила Флор, чувствуя, как сжимается в напряжении что-то внутри.

– Уже неделю. И продлятся до самого празднества.

Флор растерянно взглянула на Герберта.

– Годовщина правления Суприма, – пояснил он, скривившись.

– Постоянно забываю об этом.