– И в чём, по-твоему, причина? – всё так же, не поворачивая головы, спросил Канцлер. Он был спокоен, тогда как чей-то взгляд всё разгневаннее обрушивался на Артура. Что, чёрт возьми, происходит?!
– В бракованном генетическом материале.
– И в последнем «образце» тоже? – послышался ехидный смешок, и Артур под маской поморщился. Быстро работает сеть доносчиков в Башне. Чертовски быстро.
– Последний «образец» подлежит изучению, – сухо отозвался он. – Возможно, дело в намеренном саботаже или попытке суицида…
– Но ты в это не веришь, – всё так же тихо перебил Канцлер, и Хант осёкся.
– Нет, – выдохнул он после паузы и добавил: – Но я хочу разобраться, в чём дело. Это поможет избежать проблем дальше.
Артур прервался, когда Канцлер неожиданно резко повернулся и подошёл к нему вплотную. Несмотря на возраст, Алекс Росс был всё так же высок, он внимательно вглядывался в визоры маски, словно видел за ними взгляд Ханта, а потом коротко приказал:
– Сними.
Артур понял его. Щёлкнули на шее замки, послышался последний вздох через фильтр, а потом Хант неохотно стянул шлем. Какое-то время Канцлер молчал, разглядывая застывшее перед ним лицо, после чего раздражённо поджал губы.
– Я не понимаю, – прошептал он и посмотрел прямо в глаза Ханта. – Тридцать лет, тридцать попыток и двадцать девять неудач. Столько времени, и всё без толку. Почему? Что я упускаю?
– Вы сказали двадцать девять неудач. Значит, один эксперимент всё-таки получился?
– Да. Всего один… – Канцлер протянул руку и неожиданно коснулся подбородка Артура, вынуждая того повернуть голову к свету. – Иногда я смотрю на тебя и думаю, какой секрет был у Мессерер? В чём была причина того успеха? Почему мне так и не удалось его повторить?
– Я думал, что она участвовала в дальнейших опытах. Разве нет?
Послышался горький смешок, и Артур скосил взгляд на веселившегося какой-то тёмной радостью Канцлера.
– О нет. Она не участвовала, – протянул он.
– Почему?
– Старая история…
Канцлер окончательно перешёл на шёпот. Он вновь поднял руку, в этот раз едва заметно дотронувшись до ямочки на подбородке Ханта, на мгновение прикрыл глаза, а потом отвернулся, сцепив за спиной руки.
– Полагаю, на этом наши попытки эксперимента стоит закончить. Пора признать, что тридцать лет – достаточный срок, за который мы так ничего и не добились.
– Что делать с лабораторией?
– Уничтожить.
– А люди?
Канцлер оглянулся, смерив Ханта насмешливым взглядом, а потом ехидно спросил:
– Мне кажется, это очевидно. Разве нет?
Артур задержал дыхание. Лишь на одно мгновение сбился с ритма, когда что-то вокруг него просто взъярилось, но Канцлеру этого оказалось достаточно, потому что он холодно приказал:
– Утилизируй их всех. До одного. До последнего лаборанта или мойщика посуды. В живых не должно остаться ни одного, кто мог бы рассказать, чем занимался. И… – Канцлер отвернулся, чтобы вновь посмотреть на Город, за которым неожиданно собиралась гроза, и вдруг насмешливо добавил: – Я надеюсь, это не станет для тебя проблемой?
– Нет, – ответил Артур с первыми раскатами грома.
Но это уже давно было проблемой. Огромной. Чертовски большой. С человеческий рост. У неё были синие глаза, короткий ёжик тёмных волос, острые скулы и до умопомрачения красивый череп. Артур даже знал её имя.
– Прекрасно. Если есть семьи, выдать им десятикратный порцион в качестве компенсации за неудобства. Детей, если соответствуют генетическим характеристикам и не являются живорождёнными, устроить в Академию. Пусть принесут пользу на благо Города и во имя родителей.
Канцлер замолчал, качнулся на мысках, явно довольный собой и решением, а потому удивлённо цокнул, когда Артур посмел возразить.
– Это бессмысленно.
– Нам не нужны лишние свидетели, – в голосе Канцлера послышалось раздражение.
– Но это хорошие специалисты, они могут быть полезны!
–
Хант промолчал, вслушиваясь в злые удары дождя о просвинцованные стёкла Башни, но Канцлер шагнул вперёд и взглянул ему прямо в глаза. И у Артура ушла вся сила воли, чтобы выдержать этот взгляд.
– Я знаю, о чём ты думаешь, – донеслось до него шипение под ворчание грома. – Вижу насквозь. Чувствую кожей. Все твои мысли пропитаны