— Вам не понравится, — пообещал я. — Но схема рабочая, проверенная Живетьевыми. Поставим такую, которую по этой схеме не снять. То есть ваша верность будет принадлежать моей семье, а не империи.
Он задумался. Наверное, о том, не вступит ли клятва в конфликт с его желанием вывести избранника дочери на первые роли. Потом просиял — видно, понял, что зять такого человека, как он, на первых ролях в крупном роду — всегда к плюсу.
— Текст клятвы бы посмотреть для начала, — все же проявил он осторожность.
Текст у меня был, но я тоже решил проявить осторожность и сказал:
— Я показываю, но если вы не соглашаетесь, то выпиваете зелье, которое уберет из вашей памяти последние два часа.
— С чего вдруг?
— Наша клятва — наш секрет. Если вы не наш человек, то наших секретов вам знать не нужно.
Зырянов почесал лоб и шумно вздохнул.
— И никак иначе?
Я пожал плечами. Доверия у меня к этому человеку не было. Возможно, он прекрасный специалист, но все это перечеркивается тем, что он в самый неподходящий момент может отказаться от обязательств.
— Тогда я подумаю пару дней, — решил он. — Оставаться без памяти как-то неохота.
— Не совсем без памяти, только наш разговор выпадет, — ответил я. — Тогда и над другим вопросом подумайте. На такую должность желательно взять человека женатого.
— Ну ты уж совсем не наглей-то, Илья, — возмутился он.
Глюк ощетинился и натурально зарычал. Испугал он Зырянова вряд ли, но охладил точно. Я отправил щенку мысленный посыл успокоиться и холодно сказал:
— По-моему, сейчас наглеете как раз вы, Григорий Савельевич, напрочь забыв, что сейчас вы разговариваете не с одноклассником дочери, а с наследником Шелагиных. Наш разговор на этом считаю законченным, — я кивнул в сторону калитки. — У меня еще дел много.
— Извините, Илья Александрович, — с едва заметным сарказмом сказал он. — Всё же моя личная жизнь — это моя личная жизнь. Поневоле вспылишь.
— Она должна быть упорядочена, как и работа, — ответил я. — Дом у вас здесь есть, хозяйку найти в него сможете без проблем.
«Это ты хорошо придумал, — оживился Песец. — Такую кровь нужно держать при себе и под присмотром. Знал бы он, на что его кровь пошла…»
«Думаю, если он и не знает, то догадывается. Но говорить об этом не стал, решив, что посчитаю шантажом».
Зырянов попрощался и ушел обдумывать мои требования. Странный человек, даже на стирание клятвы почти согласился, а женитьба вызывает в нем прямо-таки священный ужас. Грекову я на всякий случай позвонил, уточнил, правда ли Зырянова позвали на такую должность. Он подтвердил и поинтересовался:
— Почему спрашиваешь? Против?
— Не против при определенных условиях. Зырянову я их озвучил, он думает.
— Условия не сильно жесткие?
— Даже не знаю. Самым жестким он посчитал требование жениться.
— Ну ты и зверь, — расхохотался Греков. — А жениться-то зачем заставлять?
— Пусть борется со своими страхами, — туманно ответил я. — Должность солидная, должен соответствовать.
— Понятно. Мелкая месть. Одобряю, — ответил Греков.
Надеюсь, Шелагин-старший с ним не поделился существованием человека, чья кровь может перенастроить императорскую реликвию. Оно, конечно, сам по себе такой человек реликвию не перенастроит: нужно знание языка Древних и умения, которыми обладает только Песец как слепок личности создателя. Но про Песца знают только два человека, я и Олег, поэтому Шелагин-старший может решить, что если я дошел своим умом, то и другой человек сможет, и устранит опасность, как ее понимает. Не скажешь же, что ум не совсем мой…
Остаток дня мы с Глюком занимались алхимией, готовя запасы по всем направлениям. Конкретно это дело я пока не готов никому делегировать, во всяком случае изготовление тех зелий, которые могут быть использованы в военных целях. Косметику всю Ольге передам, это точно. И ту, что в модуле Алхимии, и ту, что в отдельных модулях. В целях повышения благосостояния семьи, так сказать.
Перед сном Песец мне напомнил про модули в шелагинских запасниках и выразил искреннее и сильное желание их осмотреть.
«Время-то идет, — заявил он. — А ты мог бы уже ряд важных дисциплин изучить. На сайтах ничего подходящего нет, но оно точно должно быть, просто штамповалось мелкими партиями, понимаешь?»
Успокоился он только после того, как я пообещал завтра после посещения Изнанки, если будет время, заехать к Шелагиным и просмотреть часть модулей. Желания особого изучать названные Песцом дисциплины у меня не было. Нет, я понимал, что нужно, но если ничего не найдется — не расстроюсь.
На следующий день после занятий, когда отец за мной заехал, я сразу обратился к нему с просьбой, хотя Песец намекал, что я могу и сам сходить так, чтобы об этом никто не узнал.
— Ты сегодня хочешь?
— Можно, после Изнанки.
— Не вижу проблемы. Контейнеры заготовить, куда ты просмотренные предметы будешь перекладывать?
— Прекрасная идея, — обрадовался я. — И лучше побольше, чтобы хоть как-то упорядочить.
«Большинство все равно придется маркировать как хлам, — вздохнул Песец. — Там много ярких. Нам же нужно что-то поспокойнее».
