— Судя по размерам, технология отличается от принятой сейчас, — пояснил он. — Замаскируете. Это раз. Избежите проблем с правоохранительными органами по поводу слишком хорошо маскируемого артефакта, изменяющего внешность. Это два. Хотя второе может быть для вас некритично.
— Большой размер будет неудобен пользователю, — заметил я. — Артефакт же придется носить при себе.
— Сделайте его хотя бы размером с пудреницу.
— Я пока не знаю, какого он размера будет, потому что придется же встраивать блок, отвечающий за визуализацию настройки. Я не уверен, что смогу сделать его достаточно компактным, чтобы уместить в ту же пудреницу. И по форме пока больше вопросов, чем ответов.
— А наработки я могу посмотреть? — вкрадчиво спросил он.
— Пока нет. Когда дело дойдет до работающего прототипа, тогда — да. По артефакту для кормления уже почти все согласовано, кроме внешнего оформления и оформления юридического. Я могу его вам выдать для испытания.
— Разумеется, — расцвел он. — Сделаем в лучшем виде.
Не успел я ему выдать артефакт и проводить до выхода, как раздался звонок от Беспаловой. Я ей свой номер не давал, поэтому после короткого приветствия даже не успел понять с кем говорю, пока она не начала возмущаться поведением Ольги.
— Илья, представляешь, эта хамка запретила мне совать нос в оранжерею. Так и сказала «совать нос», — трагически ломающимся голосом вещала Беспалова. — А как я могу туда не совать нос, когда там что-то сдохло и этот запах по системе вентиляции распространяется по всему дому. Жить там стало совершенно невозможно.
— Странно, — делано удивился я. — Никто кроме вас не жаловался на запах из системы вентиляции. Неужели она сломалась? Возможно, сломалась только у вас? Тогда вам срочно нужно переселяться в гостиницу, потому что у меня нет больше меблированных гостевых комнат.
А что? Вдруг прокатит?
— Ах нет, Илья, не сломалась. Но из оранжереи сильно воняет. Это нужно немедленно убрать.
— В оранжерее стоит система фильтров, в дом запах не должен идти. А то, что воняет, — нужный мне алхимический ингредиент. Вы не переживайте, он пахнуть будет всего недели две.
А потом зацветет новый, если Беспалова продолжит свою экспансию в моем доме.
— Там не пахнет, там воняет. А эта Ольга говорит, что ее все устраивает. Как эта вонь может кого-то устраивать? У нее наверняка атрофировалась способность различать запахи. Говорят, у алхимиков такое частенько бывает. И вообще, твой дядя мог бы выбрать невесту поприличнее, без дефектов, присущих алхимикам.
— То есть алхимик в качестве зятя вас тоже не устраивает? — не удержался я. — Предлагаете расторгнуть помолвку по взаимному согласию?
Она аж замолчала. Я прям чувствовал, как в ее голове вращаются шестеренки в поисках правильного ответа на мой наезд.
— Илья, что ты такое говоришь? — наконец отмерла она. — Ты наверняка используешь все необходимые техники безопасности, которыми эта Ольга злостно пренебрегала. И воспитание у нее тоже хромает. Твой дядя — такой воспитанный человек, ему же неловко будет перед знакомыми за такую жену. Это сейчас он ослеплен чувствами, но чувства остывают и человек уже видит трезвыми глазами ту, на ком он женился.
От вопроса: «Это вы сейчас про своего мужа, Калерия Кирилловна?» я удержался, моё молчание было принято за знак поддержки, и Беспалова продолжила:
— Илья, мы с тобой должны открыть глаза Олегу на его невесту, пока не стало слишком поздно.
— Мне Ольга показалась красивой и хорошо воспитанной. Прекрасная пара дяде.
— Она хорошо притворяется. Но стоит ей женить на себе несчастного Олега, как все изменится.
Говорила она со знанием дела, я даже посочувствовал ее покойному мужу. Хотя чего ему теперь сочувствовать? Для него все страшное позади.
— Калерия Кирилловна, я против того, чтобы вы что-то меняли в моем доме, в том числе в оранжерее, — сказал я.
— Но это почти дом моей дочери, — вяло запротестовала она.
— Если этот дом станет домом вашей дочери, то тогда она будет решать менять там что-то или нет. Она, но не вы.
— Вы жестокий и грубый человек, Илья Александрович, — она всхлипнула и отключилась.
Я же пожал плечами и пошел спать. Страдания Калерии Кирилловны меня ничуть не взволновали — отдавать ей бразды правления в своем доме я не собирался.
«Ей просто нужно найти какое-то дело, — предложил Песец. — Женщина ничем не занятая — страшная разрушительная сила. Поскольку от Таисии ты пока отказываться не собираешься, то это становится и твоей проблемой. Предложи Павлу Тимофеевичу занять ее чем-нибудь. Например, фондом помощи сиротам».
«Сиротам и без того досталось, — возразил я, — чтобы на них натравливать еще и Беспалову».
«Тогда остается только вариант шантажа. Узнаёшь, зачем к Беспаловым ездила Живетьева, — и вперед».
«Шантаж — это недопустимо в моем положении».
«Недопустимо отправлять в тюрьму мать невесты, а все остальное использовать можно и нужно», — обиженно сказал Песец и исчез.
Кажется, он начал вживаться в роль воспитателя императорского наследника…
