Я не лезла в эту студенческую сферу существования никак. Сейчас я их преподаватель, и мне бы со своими делами разобраться. Потому что, помимо всего того, что мы задумали сделать для Усача, имелись еще и мои личные проблемы: Софи и ее вероятный дед. Сама я не собиралась ставить его в известность о нашем существовании. Но рано или поздно он может узнать о нас от того же Людвига…
И принесла ж его нелегкая мне навстречу. Вот никакой пользы от парня, одни плохие новости и безучастность наблюдателя, когда мог бы помочь. Да еще и, похоже, стащил носовой платок, которым я вытирала Софи слюнки во время нашей случайной встречи в городе. Я тогда не придала значения пропаже, мало ли в какой карман сама сунула и забыла. Но сейчас подумываю, Людвиг стащил его, чтобы маркиз Нобль мог убедиться в кровном родстве с моей дочкой. Так сказать генетический материал. Наверняка у них тут есть какие-то магические способы в этом убедиться.
Так что я и к этому готовилась.
Поздним вечером я устало брела в сторону крытого перехода к преподавательскому общежитию. Софи была уже с мастером Ханком, он забрал ее из Штаба. Сказал, что сам уложит в своей комнате, так как время близится к полуночи, а ее беспокойная мамочка все изображает энергичную белку.
Дорогу к своему месту обитания я наконец выучила и больше не терялась. Но и магистр Гресс предпринял меры. Не я одна плутала, и он приказал повесить указатели. Слава Мирозданию и гению человеческой мысли, теперь даже если вдруг ты совсем уж новенький в замке, то по стрелочкам найдешь путь к месту, где живут преподаватели.
Я собралась уже свернуть к нужному коридору, как услышала тихие всхлипывания. Естественно, я не смогла проигнорировать это и пошла на звук. Надо же узнать, что случилось.
На банкетке в нише пряталась четверокурсница. Съежилась, ссутулилась и тихо плакала, низко опустив голову. Вот так льют слезы из-за мужчин. Сколько уж я видела такого у школьных и институтских подруг, у коллег.
Беззвучно вздохнув, я подошла и тихонечко села рядом. И только тогда она меня заметила.
Девушка вздрогнула, выпрямилась и сбивчиво пролепетала:
— Маэстрина? Что вы тут?.. Я просто…
Я отмахнулась и устроилась удобнее. Еще и ноющие ноги вытянула. Устала как собака.
Мы помолчали.
— Элои́за, можно я вас обниму? — спросила я притихшую девчонку. Она явно растерялась, смущалась и не знала, как ей сейчас себя вести.
Не дожидаясь ответа, развернулась к ней и приглашающе раскрыла руки. И ни на мгновение не удивилась, когда она доверчиво подалась мне навстречу. А потом я просто сидела, гладила ее по спине и не мешала выплакать мне в плечо обиду и разочарование кем-то.
Потому что девочки так устроены. Нам нужно, чтобы кто-то пожалел, посочувствовал, позволил недолго побыть слабой. Это уже потом можно рассказать и спросить, послушать советы или просто выругаться. Но сначала чуть-чуть пожалеть себя, прежде чем снова стать сильной женщиной.
Когда поток слез утих, Элоиза выпрямилась и высморкалась. А я все так же тихонечко предложила:
— Разрешаю использовать свои колени как подушку. Я поглажу вас по голове — это ужасно приятно. А вы расскажете, если хотите, о том, какой он гад.
— А как вы узнали? — хлопнула она мокрыми ресницами, испуганно глядя на меня. — Почему гад?
— Пф-ф. А кто еще? Конечно, он гад и еще немного козел. И дружки его ничуть не лучше.
— Вам кто-то проболтался, да?
— Расскажете? — ушла я от ответа. — Пари? Или изменил? Или бросил?
Ну, я как бы тоже девочка. Была когда-то. И знаю, что рассказать кому-то — это прямо сильно нужно. Оно жжет и не дает дышать. Нужно обязательно озвучить беду, обсудить, перетереть с кем-то, кто готов слушать.
И я готова была побыть слушателем и сочувствующим.
Оказалось — пари. Что вскружит голову, что вынудит признаться в любви. Могло быть и хуже, если честно.
— А я влюбилась, думала, это по-настоящему. Он ведь так смотрел…
— Но до постели дело не дошло?
— Нет, — помявшись, ответила она. — Но мне жить теперь не хочется. Как я выйду завтра ко всем, они ведь знают. Будут смеяться надо мной.
— Почему?
— Что почему?
— Почему они будут смеяться над вами? Вы собираетесь появиться голой? С плакатом «Я дурочка»?
— Нет, конечно! Маэстрина, как вы могли такое подумать!
— А почему смеяться-то будут? Я правда не понимаю.
— Ну как же… Они знают про пари. И что я призналась в любви.
— И что в этом веселого? Ну один не очень умный молодой человек выставил себя придурком. Ну красивая, эффектная, умная девушка — а вы умная, я прекрасно знаю вашу успеваемость — сказала, что любит его. Заметьте, просто сказала. В ответ на его сладкие речи, она произнесла ответные. Что в этом смешного? В чем изюм? В какой момент надо начинать смеяться?
— Но как же?..
Я ждала, давая ей подумать.
— Но… Я ведь выгляжу жалко.
— Да? Не заметила. Заплаканной, это факт. Нужно будет протереть лицо тоником и закапать глаза. Вы знаете чем, я давала рецепты. Но если у вас нет в наличии, сейчас сходим ко мне, я поделюсь.
— Но, маэстрина… Ведь он будет говорить мне гадости и дразнить. Я же сказала, что тоже его люблю.
