– Сим охотится для всех нас, а я помогаю делать вино, – удовлетворенно заметила она. – Этого для нас довольно. Еды у нас много, мы можем делиться с нуждающимися. Матреда, мать пяти сыновей и дочерей с собственными семьями, добра к нам всем.
– Махла и Иалит еще не замужем, – напомнила Матреда.
– Они еще молоды, – заметил Ной.
– Я думала, Голос сказал тебе…
– Не про Махлу и Иалит. Им нужно время, чтобы вырасти.
– Я думаю, – многозначительно произнесла Матреда, – что Махла уже выросла.
Иалит сидела на прохладном камне. Светили звезды. Эхо вечерних разговоров еще звучало у нее в ушах. Интересно, заметила ли Матреда округлившийся живот Махлы? Махлы, чья помолвка с нефилимом еще не была признана матерью.
Иалит так глубоко погрузилась в свои мысли, что звездам пришлось зашипеть, чтобы привлечь ее внимание.
Иалит подняла голову и увидела круг, состоящий из загадочных созданий. В центре круга стояла Махла, бледная и испуганная. Ее темные волосы окутывали тело. Иалит хотела было вскрикнуть, вскочить и подбежать к сестре, но словно чья-то крепкая рука припечатала ей рот и удержала ее на камне.
Кобра раскрутилась, покачиваясь под неслышимую мелодию, развернула капюшон, потом потянулась – все выше и выше, к красоте лавандовых крыльев и аметистовых глаз, отражающих свет звезд.
– Я, Угиэль, призываю моих братьев. Наама!
Гриф тянул ощипанную шею, пока не появились огромные черные крылья и угольно-черные глаза на бледном лице.
– Рофокаль!
Пронзительное жужжание комара – и вот посреди пустыни стоит нефилим с огненно-красными крыльями и глазами цвета граната.
– Ишет!
Крокодил разинул пасть, обнажив ужасные зубы. Казалось, будто он проглотил сам себя, а потом выплюнул обратно высокого зеленокрылого, изумрудноглазого нефилима.
Иалит заметила драконоящерицу и вздрогнула.
– Иблис!
Он вырвался из чешуйчатой шкуры, прекрасный и внушающий благоговейный ужас.
– Эстаэль!
Таракан промчался несколько дюймов, а потом что-то вспыхнуло, взметнулась пыль и осела, открывая взгляду очередного нефилима.
– Эзеквен! – Сцинк.
– Негарсанель! – Блоха.
– Разиэль! – Червь.
– Румаэль! – Слизень.
– Румиал! – Рыжий муравей.
– Эртаэль! – Крыса.
Один за другим существа превращались в нефилимов с их белой кожей и разноцветными сверкающими крыльями.
Угиэль вскинул руки:
– Я, Угиэль, перед братьями моими нефилимами беру в жены Махлу, предпоследнюю дочь Ноя и Матреды.
Махла медленно подошла к нему. Огромные крылья окутали ее.
Иалит затаила дыхание. Грудь что-то сдавило, и она судорожно пыталась вздохнуть.
А потом она увидела другой круг, вокруг кольца нефилимов.
Пеликан, который днем наполнял водой ее кувшин, выпрямился и превратился в высокое сияющее существо с серебряными волосами и крыльями:
– Аларид!
Бронзовые надкрылья скарабея словно бы вспыхнули, и вот он встал, сверкающий, в шелесте золотых крыльев:
– Аднарель!
Рыжевато-коричневый лев с пышной гривой взметнулся на задние лапы и перетек в тело серафима. Золотистые кончики крыльев мерцали в свете звезд.
– Ариэль!
Золотая змея, большая, как кобра-нефилим, но исполненная не тьмы, как та, а света, выкрикнула, преобразившись:
– Абасдаргон!
Один за другим серафимы меняли облик и называли свои имена. Золотой нетопырь взмыл в воздух:
– Абдиэль!
Взъерошенная белая сова расширила круглые серебристые глаза, и внезапно они засияли на лице серафима, и серебряно-синие крылья словно коснулись неба.
– Акатриэль!
Белый леопард, стремительный, как ветер, воскликнул:
– Абузахар!
Нежная пушистая мышь вытянулась с возгласом:
– Ахса!
Рядом с мышью встал тигр:
– Адабиэль!
Мгновением позже выпрямились белый верблюд и жираф:
– Адмаэль!
– Аднакиэль!
Последним взмыл к небу белый гусь, и крылья его сделались белоснежными.
– Айбиэль!
В самом звучании их имен было нечто целительное.
Хотя круг серафимов был шире круга нефилимов, когда они распахнули крылья во всю ширину, кончики их соприкоснулись.
Нефилимы тоже распахнули крылья и развернулись лицом к серафимам, и их великолепные крылья задели друг друга.
– Братья, – произнес Аларид, – вы все еще братья нам.
Угиэль коснулся своими лавандовыми крыльями серебристых крыльев Аларида:
– Нет. Мы отреклись от вас и от всего того, за что вы стоите. Эта планета наша. Эти люди наши. Мы не понимаем, почему вы остались.
– Потому, – твердо ответил Аларид, – что, как бы громко вы ни отрекались от нас, мы все равно братья и этого не изменить никогда.
На долю секунды Угиэль сделался похожим больше на кобру, чем на нефилима. Иалит подавилась вскриком. Махла, маленькая и хрупкая, так и стояла в центре круга, защищенная лишь своими темными волосами.
Иблис, перетекая в облик драконоящерицы и обратно, соприкоснулся крыльями с Ариэлем:
– Мы сделали выбор. Мы отреклись от небес.
– Значит, земля никогда не будет вашей. – Ариэль снова сделался львом. Он взрычал и умчался прочь, скрывшись за горизонтом.
