Дыхание уродливой твари приближалось. Налитые кровью глаза смотрели прямо в серые глаза Денниса. Деннис пристально уставился в них, пытаясь заставить существо отвести взгляд. К нему метнулся язык, толстый, но длинный, как у змеи. Деннис отдернулся, прячась за верблюдом, но человеко-лево-скорпион перемахнул через верблюда и приземлился на песок рядом с Деннисом.
– Верблюд! – завопил Деннис. – Пожалуйста, стань Адмаэлем! – Он увернулся от чудовища.
И снова верблюд проворно встал между Деннисом и тварью. Бросил взгляд на Денниса. Деннис вспомнил, что серафимы не любят вмешиваться и изменять ход вещей.
– Слушай! – крикнул он. – Если оно меня сожрет, разве это не изменит ход вещей?
Верблюд вытянулся к небу во вспышке света – почти как единорог, – словно хотел коснуться звезд, поймать голубое пламя, – и вот уже рядом с Деннисом стоял Адмаэль.
– Уходи, мантикора. Быстро марш отсюда. И не подходи к шатрам. И даже не думай сожрать кого-нибудь из мамонтов. Охоться в пустыне.
Слезы потекли по щекам мантикоры, увлажняя всклокоченную бороду.
– И не пытайся разжалобить меня. – Адмаэль помолчал. – Хотя мне жаль тебя. Ты, кажется, одно из самых небезупречных творений природы.
Мантикора развернулась и, повесив голову, побрела прочь; скорпионье жало постукивало на ходу.
– Ох! Мы еле уцелели! – сказал Деннис.
– Да нет, вообще-то. Мужество мантикоры столь же скудно, сколь и ее словарный запас. – Адмаэль подобрал шкуры, служившие седлом. – Идем.
Деннис вопросительно взглянул на него.
– Тут недалеко. Я бежал параллельно оазису. Ты можешь немного пройти?
– Конечно. – Он с тем же успехом мог пройтись, как и трястись на спине верблюда. Но все же спросил из любопытства: – А ты не собираешься становиться верблюдом?
Адмаэль забросил шкуры на плечо:
– Не сейчас. На преображение требуется немало сил. Мы не любим тратить их без необходимости. Мантикора по сути своей труслива, но в ночной пустыне могут быть и другие опасности. Так что лучше пойдем.
Адмаэль взглянул вверх, и когда Деннис посмотрел в ночное небо, он увидел грифа, что описывал круги, темными крыльями заволакивая звезды.
Круг нефилимов был темен на фоне пустыни. Они бахвалились своей силой, то принимая облик животных-вместилищ, то возвращаясь назад, в свои тела, – и темные языки пламени то и дело вспыхивали над песком, затмевали яркое дыхание вулкана. В своих телах нефилимы беседовали, обмениваясь выбросами изначальной энергии. Молниями тьмы они устремлялись в тела животных, но снова распахивали яркие крылья, чтобы продолжить разговор.
Крокодил разинул огромную пасть, потом вскинул зеленые крылья, протянувшиеся к небу:
– Что они делают здесь?
– Кто – они? – Крылья цвета олова истаяли, словно дым, и хвост крысы заметался из стороны в сторону, хлеща по песку.
Когда нефилимы меняли облик, воздух наполнялся запахом серы.
– Ненастоящие великаны.
Красные крылья и волосы запламенели под горячим ветром, потом раздалось пронзительное жужжание комара.
– Они не из нас. – Пурпурные крылья рассеялись, и драконоящерица взмахнула своими бесполезными перепонками.
– Хоть они и говорят на Древнем Языке.
– Они сгорают на солнце.
– Они не могут менять облик.
– Юные. Детеныши.
– При этом почти мужчины.
– Они не здешние.
– Что с ними делать?
Бронзовые крылья растворились со звуком рвущейся ткани, и таракан встопорщил жесткие надкрылки.
– Мы позволим им жить? – Крылья цвета рубина затмили облака, обрушились с резким треском, и в свете звезд на песок упала крошечная тень рыжего муравья.
Вспышка. Пламя. Тень. Постоянные преображения в горделивых выплесках энергии.
– Ммм… – протянул нефилим, обращающийся в кобру. – Возможно, мы пообещаем им, что они будут жить.
– Ммм… – Звук перешел в клекот. Гриф возник на мгновение и щелкнул клювом. Потом темные крылья заслонили звезды. – Сила. Покажем им нашу силу.
Желтые крылья рассыпались серой, и муха перепрыгнула с драконоящерицы на грифа, потом вскинула крылья:
– Сила! Верно!
– Искушение, – предположил нефилим, который был драконоящерицей.
– Искушение. Хорошо. – И комар зажужжал.
– Страсть, – предложила кобра. Лицо нефилима было белее песка.
– Ммм… Страсть, – согласился гриф и заклекотал. – Искушение.
– Мы поспим завтра днем, в жару. – Воссоединившиеся Сэнди и Деннис сидели у шатра дедушки Ламеха, а в небе кружили звезды. Старик ушел внутрь, но сперва поел с ними свежей похлебки и приготовил по чаше инжирного сока.
Хиггайон свернулся в тени дерева. Его бока поднимались и опускались. Время от времени мамонт вздрагивал во сне.
– У Ноя с Матредой есть мамонт по имени Села, – сказал Деннис. – Обычно она спит рядом с Иалит, но иногда она приходила ко мне в шатер и спала рядом со мной. Без тебя было очень странно. – Деннис пошевелил босыми пальцами в песке.
– Угу, – согласился Сэнди. – Я тоже себя странно чувствовал. Хигги и дедушка Ламех были очень добры ко мне.
Ему хотелось спросить про Иалит. Но что-то останавливало его. Вместо этого Сэнди сказал:
– Я люблю дедушку Ламеха. Ты тоже его полюбишь.
