И по-прежнему не говорили об Иалит.
Иалит с Оливемой помогали Матреде убирать в большом шатре, когда их побеспокоили: хлопнул полог шатра и вошел нефилим с крыльями цвета лаванды. Даже не поздоровавшись, он заявил:
– Махла скоро родит. Ей нужна будет ваша помощь, чтобы принять ребенка.
Матреда сжала в руках ветку пальмы, которую использовала в качестве веника:
– А у вас там что, помочь некому?
Угиэль посмотрел на Оливему из-под тяжелых век. Ткнул пальцем в ее сторону:
– Она будет полезна. И Махле понадобятся мать и сестра.
Оливема отступила на шаг:
– Как мы узнаем, что пора идти?
– Сегодня ночью. К восходу луны. Я, Угиэль-нефилим, говорю вам.
– Мы придем, – объявила Матреда. – Я не оставлю мою дочь рожать в одиночестве.
– Хорошо. Я буду ждать вас.
– Мы придем, – повторила Матреда, – но ты будешь ждать снаружи.
Угиэль пожал плечами:
– Делайте как знаете. Это женская работа – возиться с кровью и грязью родов.
Он двинулся было к выходу, но приостановился и задержал горящий взгляд на Иалит.
Девушка не отвела глаз. Прикусив губу, она встретила взгляд нефилима.
– Ты не можешь получить обоих, – сказал Угиэль.
И ушел.
Иалит и Оливема разложили шкуры под кустиками сабаля. Некоторые они сочли слишком грязными и отложили в сторону. Остальные принялись оттирать и вытряхивать.
– Что он имел в виду? – спросила Оливема.
– Кто?
– Угиэль.
– Когда?
– Когда сказал, что ты не можешь получить обоих.
Иалит взяла залитую чем-то шкуру и положила к грязным.
– Кто ж их поймет, этих нефилимов?
– Ты. И я, – сказала Оливема. – Он имел в виду наших близнецов.
Иалит взяла следующую шкуру и притворилась, будто внимательно ее рассматривает.
– Сень был первым, кого я увидела. День… его мы спасли от смерти.
– И это не один человек, а два, – напомнила ей Оливема.
– Я понимаю. Слушай, Оли, я все понимаю! Они совершенно разные, когда узнаешь их поближе.
– И ни один из них не нравится тебе сильнее другого?
Иалит покачала головой:
– В любом случае они слишком молоды.
– А по их собственному счету времени?
– Про их собственный счет времени мы ничего не знаем.
Оливема уселась на пенек, положив на колени груду чистых шкур:
– Я люблю моего Иафета. Я очень счастлива с ним. Я хочу, чтобы ты тоже была счастлива.
Иалит дернула плечом:
– Махла, похоже, счастлива замужем за нефилимом.
– Наши близнецы не нефилимы.
– Но они другие. Они не такие, как мы. И ты любишь их.
– Да.
– Ты любишь их обоих.
Иалит собрала забракованные шкуры:
– Эти я выброшу. И давай заканчивать. Солнце уже высоко, слишком жарко для такой работы.
– Ты уже две луны не появлялась в женском шатре, – сказала Элишиве Матреда.
Элишива кивнула и приложила ладони к вспыхнувшим щекам непривычно девичьим жестом.
Матреда обняла ее:
– Это правда?
– Да. У тебя будет еще один внук.
И, обнявшись, женщины пустились в пляс от радости.
Когда Иалит отправилась к колодцу за водой, там ее поджидал драконоящерица Иблис. Он не пребывал в животном облике. Вместо этого он прислонился к стволу королевской пальмы и завернулся в пурпурные крылья, сделавшись почти невидимым в тени.
Когда он шагнул к девушке, Иалит так перепугалась, что чуть не уронила глиняный кувшин, который несла на плече.
Иблис поймал кувшин и поставил наземь.
– Ты с каждым днем все хорошеешь.
Иалит покраснела и потянулась за кувшином.
– Позволь, я помогу тебе, – сказал Иблис. Когда кувшин был полон, он снова прикоснулся к девушке – провел пальцем по бровям. – А знаешь, Угиэль сказал правду.
– Я не понимаю, о чем ты.
– Все ты понимаешь, милая моя, все ты понимаешь. И я для тебя – единственное решение.
Иалит вопросительно взглянула на него.
– Я желаю быть с тобою, маленькая красавица. Ты знаешь, что я желаю этого. Я могу дать тебе все, что Угиэль дал твоей сестре, Махле, и ты знаешь, как она счастлива.
– Знаю…
– Эти глупые молодые великаны, ослепившие тебя своей юностью, не принесут тебе ничего, кроме горя. Ты не сможешь выбрать между ними, а если все же выберешь одного, что будет со вторым?
– Они меня не просили… – Иалит осеклась.
– Но я тебя прошу. Я хочу быть с тобою.
Нефилим наклонился к ней, и внезапно Иалит захлестнул страх. Все было именно так, как он сказал: он хотел быть с ней. Про любовь он ведь не сказал ни слова. Это страсть, а сердце тут ни при чем. Девушка подхватила кувшин и пустилась наутек, не обращая внимания на расплескивающуюся воду.
Близнецы не помнили другого такого жаркого дня. Сэнди проснулся из-за неприятного сна про извержение вулкана и увидел, что Деннис сидит на шкурах, весь блестящий от пота.
Хиггайон проводил время дневного сна с Ламехом. Ночные часы он делил между близнецами, но Сэнди подозревал, что последние несколько ночей мамонт спал в ногах у дедушки. Конечности старика мерзли от плохой циркуляции крови.
– Что-то случилось? – спросил Сэнди.
– Ужасно жарко.
Вдали послышался раскат грома.
– Может, дождь будет? – предположил Сэнди. Он как-то не подумал, что дождь может означать наводнение.
И Деннис тоже не подумал:
– Вот хорошо бы! Полил бы сады и огород. А то мы как ни стараемся…
