Усевшись в третьем ряду. Либерти стала наблюдать за Маршем, а он, расхаживая среди девушек, спрашивал их имена, здоровался за руку, узнавал, кто где играет, гладил по волосам, называл ласковыми именами, словно все они были его дочерьми. Познакомившись со всеми и польстив каждой, он в долю секунды превратился в сержанта на плацу. Вся группа невольно Вытянулась по стойке "смирно".
- Ты! - Он указал на девицу с крашеными черными волосами и худой шеей, в черных брючках и розовой кофточке в черный горошек. - Ты что, беспризорница, или это последний писк моды?
Бедняжка, до этой минуты явно воображавшая, что представляет собой воплощение стильности, покраснела и вопросительно показала на себя пальцем, качая пробковыми серьгами.
- Ты, ты! Какая твоя любимая театральная роль?
- Кэсси... - неуверенно проговорила она.
- Ты отвечаешь или спрашиваешь? - Девушка задрожала. - Кто-нибудь мне подскажет, что это еще за Кэсси?
- Танцовщица из кордебалета! - ответили хором сразу несколько девушек.
- Неужели? - отозвался Марш неожиданно вежливо.
Либерти видела, что претендентка не произвела на него впечатления.
- Ты! - Теперь его палец указывал на особу в розовой блузке с длинными рукавами, усиленно изображавшую персонаж, на который пришла пробоваться. Подойди и поцелуй меня. Посмотрим, сумеешь ли ты меня возбудить, не дотрагиваясь ничем, кроме губ.
Она без колебаний подошла к нему и впилась губами в его рот. Либерти могла поклясться, что оба пустили в ход языки. Поцелуй длился долго; когда он закончился, присутствующие громко перевели дух. Смелая мастерица поцелуев раскраснелась и не скрывала возбуждения.
- Скажите-ка! - Брендан подкрутил усы. - Мне понравилось! Может, повторим?
Девушки весело засмеялись, словно перед ними был папаша их подружки, позволивший себе немного подурачиться.
В том же духе представление продолжалось еще минут пятнадцать. Марш измывался над кандидатками, делал им выговоры за плохую подготовку, не давал спуску за слабость - физическую и профессиональную - и вообще вел себя, как закоренелый старый грубиян. Несчастные не возражали: они были готовы платить и не такую цену.
- Хватит! - сказал он наконец. - Благодарю вас, юные леди, за снисходительность к причудам усталого старика.
Они покидали зал с хихиканьем, призванным замаскировать ужас, который он на них нагнал. Проводив их взглядом, Брендан скомкал и бросил на пол полученный от ассистента список имен.
- Видели этих девочек? - обратился он к Либерти, - Женщин, - поправила она. - Все они старше девятнадцати лет.
- Нет, это не женщины, - процедил Марш с презрением. - Это же дети! Они еще не жили.
- Разве героине фильма не шестнадцать лет?
- Я ни разу не встречал шестнадцатилетнюю девчонку, которая сумела бы сыграть свою сверстницу. - Марш ухмыльнулся. - Дездемона, Джульетта, жена короля Ричарда - все эти роли исполняют зрелые женщины.
Либерти присмотрелась к новой группе и убедилась, что в словах режиссера был резон: все до одной выглядели неестественно.
- Они не виноваты. - Марш задумчиво теребил ус. - Они напускают на себя такой вид, потому что думают, будто мы ждем именно этого.
- А чего вы на самом деле ждете? - поинтересовалась Либерти.
- Девочек, одетых под шлюх. Ладно бы мы требовали только внешности, но нам подавай и соответствующее поведение.
Неудивительно, что они не взрослеют.
Либерти хотелось узнать, почему в таком случае ему постоянно приписывают связь с девушками, годящимися ему в дочери, и если он говорит все это искренне, то как допустил, чтобы от него ушла Кит, но вместо этого она спросила:
- Монетт Новак была настоящей женщиной?
Марш подозрительно прищурился:
- Новак была ходячей проблемой, но уж никак не "настоящей женщиной". Если бы она осталась в живых, то из нее все равно ничего бы не вышло.
- Даже если бы она не стала известной актрисой, то могла бы открыть туристическое агентство, играть в летних постановках стареющих инженю, торговать наркотиками, что угодно - и все-таки жить! - Тут Либерти заметила, что Марш, не слушая ее, покачивается на складном кресле, засунув руки в карманы штанов.
- Она словно родилась для роли Лейси. Знаете, даже остановившиеся часы дважды в сутки показывают точное время.
Либерти наслаждалась его хриплым баритоном и не могла удержаться, чтобы не польстить ему:
- Как приятно слышать настоящий актерский голос, от которого дрожат стены, а не эти тонюсенькие голосочки, - она наморщила нос, - которые несутся из телевизора!
Марш устремил на нее странный взгляд:
- А вы-то кто. Либерти Адамс? Не девушка и не женщина...
- Я журналистка. - Настало время действовать. - А Кит Рейсом? Она настоящая женщина?
От него можно было ожидать всего: и удара наотмашь, и объятий за упоминание дорогого имени.
