Похвальное слово бане. — Кандидат в инсайды. — Новая квартира.— Мяч все про игрока знает. — «Что с тобой?» — Режим.— Кружка пива и ведро пота. — Соблазны. — Квашнинско-гороховские кроссы.
Кто не любит попариться в бане, будь то деревенская бревенчатая, с низким потолком, докрасна накаляющейся печкой и запотевшим узеньким окошком, комфортабельные Сандуны или Центральные московские! Усиливается кровообращение, выпариваются боль и ломота в суставах, быстро заживают ушибы, полученные на футбольном поле. Баня в жизни спортсмена занимает почетное место.
Я с детства любил париться. Приучил дед Степан, отец моей матери. Могучего сложения, он обладал в молодости огромной физической силой. Ямщик по профессии, он в восьмидесятых годах подвергся разбойному нападению. Шестеро грабителей, вооруженных дубинами, набросились на деда. Он рванул плечами, освободил руки, схватил двоих, стукнул их головами, разметал наотмашь кулаками остальных, вскочил на тройку и с гиком умчался.
— Паром только и выходился, — говорил дед, вспоминая этот случай, — дубьем-то они меня сильно потревожили.
В деревне по субботам парились в русской печке. Протопят, угли выгребут, на под печи постелят соломы — полезай и парься за милую душу. Влезать и вылезать из печи — искусство. Ловкость нужна большая, чтобы не выпачкаться в саже. Деду Степану это в особенности было нелегко: он без малого восемь пудов весил. А из печи — прямо в снег. Прекрасная закалка! Ребятами мы запросто бегали по снегу босиком. И никогда не болели, не простужались.
Много лет спустя как-то после тренировки наша команда «Спартак» дня за два до ответственного матча с «Динамо» отправилась в баню. Конечно, первым делом на весы, а потом в парилку. Вес для спортсмена — первый показатель. Два-три лишних килограмма против нормы, и уже хорошей игры не жди. Меняется режим дыхания, трудно бегать. Значение веса хорошо знакомо спортсменам-конникам. Даже рассказывали анекдот о том, что в Англии знаменитое эпсомское дерби фаворит проиграл только потому, что жокей забыл вынуть из кармана ключи от квартиры: лошадь несла двести граммов лишнего веса.
Наш левый инсайд Петр Никифоров был расположен к полноте. В парилке на полке Николай Старостин пощупал у него брюшной пресс и в шутку сказал:
— Ну какой же ты инсайд с таким животом!
В это время на полок забрался старичок, маленький, худенький, ну прямо кожа да кости.
Никифоров посмотрел на старичка и сказал:
— Взяли бы его в инсайды! Тут уж самый строгий тренер не придерется.
Все рассмеялись. А новый кандидат в инсайды положил веник под голову и улегся на скамейку.
Пару поддали. Ребята с полка долой в мыльную. Остались наверху я да старичок. Лежали долго. Чувствую, пора и мне вниз, а уходить не хочется: соревнуется со мной кандидат в инсайды. Креплюсь, виду не подаю. А старик хоть бы что — лежит себе и лежит. Я мурлыкать себе под нос что-то начал, хочу дать ему понять, что мне, мол, и не жарко — песни пою, а он и ухом не ведет. Ну, думаю, чертов старикан, сейчас я тебя допеку.
— Дядя Никита, — кричу, — поддай еще шаечку: пару мало!
Дежурный банщик дядя Никита так поддал, что. дух захватило. Уши огнем палит. Не только париться веником, пальцем шевельнуть нельзя — обжигает! Лежу, силы нет, невмоготу больше. Покосился глазами, вижу сквозь пар: лежит кандидат в инсайды как лежал.
«Ну, бог с тобой, — думаю, — сдаюсь: проиграл соревнование, не умирать же мне тут. Деда Степана бы на тебя натравить».
Шатаясь, добрался я до раздевалки. Еле отдышался. Говорю ребятам:
— Зверь, а не старик, выкурил из парилки! Перележал меня, выиграл соревнование.
Вдруг слышим шум. Кого-то несут. Глядим, кандидата в инсайды тащат! Оказалось, пока я с ним соревновался, он на полке лежал в обмороке. Старика едва отходили. Врача вызывали.
