Да, кто виноват? Действительно, наши тренеры не нашли правильного ответа на тактику «Рэсинга». Но и я ничего не сделал, чтобы локализовать Куара. Где же творческая инициатива игрока, о которой я так много ораторствовал? Зачем обвинять других в том, в чем сам виноват не меньше?
— Банкротство! — говорю я. — Неожиданное и закономерное. Тут дело не в технической ошибке Александра. Даже сыграй мы вничью, ничего бы не изменилось: наша тактическая незрелость от этого бы не уменьшилась.
Нужно думать, не бояться поломать голову, не амнистируя себя. Футбол — игра творческая. Как и все в жизни процессы, спортивная тактика не стоит на месте, она развивается, совершенствуется, изменяется. А мы, «старики», не должны плестись в хвосте у этого процесса, мы должны понять его, возглавить. Наша ответственность вдвое возрастает — ведь мы капитаны, воспитатели молодежи, у нас есть последователи, ученики. От наших решений в значительной степени зависит рост советского футбола, спортивная честь страны.
Все больше и больше внимания спорту уделяло наше государство, нам давались большие средства, были созданы условия, каких нет ни в одной стране мира.
Вот, например, наша фабрика «Спорт и туризм». Мы были завалены заказами. Расширялось производство, осваивались новые виды продукции, вводились в строй новые цехи. Но и тут было не гладко. Возникали с каждым днем новые трудности. Нам никак не удавалось добиться выпуска хороших легкоатлетических туфель для бегунов. Металлический шип замучил нас. Мастера фабрики не могли уловить нужную степень закалки стали. Во время испытаний на дорожке шипы или ломались, или гнулись. Знаменитые бегуны братья Серафим и Георгий Знаменские попробовали десятки образцов, но после каждого очередного испытания следовало самое отрицательное заключение. Перевернутая подошвой вверх туфля являла собой печальное зрелище: вместо стройного ряда шипов виднелись торчащие в разные стороны обломки или какой-то кустарник с изогнутыми стволами. Проклятые шипы!
Ко всему этому прибавились еще новые неприятности. В «Рабочей Москве» появилась статья о нарушениях хозорганами правил кредитной реформы. В числе нарушителей упоминалась фабрика «Спорт и туризм». Через несколько дней вызов к районному прокурору. Последовала беседа «с внушением» о том, что выписка бестоварных счетов, даже в целях выплаты зарплаты рабочим, есть дело незаконное. В случае повторения к нарушителю будут применены более строгие меры. И вдруг прокурор задал вопрос, который вконец мне испортил настроение:
— Ну, расскажите, товарищ Старостин, как же это вы французам-то проиграли? Что это у них за Куар такой?
Как мог я ответить на этот вопрос?
Несколько времени спустя меня телефонным звонком вызвали в другое учреждение. Военный в чине майора вежливо, но сухо поздоровавшись со мной, когда я вошел в его кабинет, предложил присесть.
— У вас какой профиль производства?
— Мы изготовляем мягкий спортинвентарь.
— А сильнодействующие яды у вас в производстве употребляются?
— Яды? — переспросил я, недоумевая.
— Да, яды. Цианистый калий, например.
Я в неведении пожимал плечами и никак не мог сообразить, для чего бы нам мог понадобиться цианистый калий. «Это похлеще им мобилей», — думал я про себя.
— Да знаете ли вы, что у вас на складе фабрики без соблюдения профилактических мер хранения лежит несколько десятков килограммов цианистого калия?
Меня холодный пот прошиб, когда майор сказал, что такого количества хватит, чтобы отравить всю Москву.
Впредь до выяснения обстоятельства дела майор взял у меня подписку о невыезде.
Дело разъяснилось просто. Цианистый калий в очень малых дозах шел для изготовления пресловутых шипов, производство которых мы осваивали очень долго. Кто-то перепутал граммы с килограммами, кто-то просмотрел ошибку, и, пока я в Париже постигал секреты кэмптоновской тактики, к нам на склад попал цианистый калий в количестве, обеспечивающем изготовление шипов на несколько веков вперед.
— Неудачный, неудачный год! — жаловался я Николаю, рассказывая о неприятностях на работе. Настроение и у него было плохое. В эту весну впервые разыгрывалось футбольное первенство между клубными командами. «Спартак» играл плохо. Надежды болельщиков на то, что новое общество сразу заявит о себе большими победами, не оправдались. «Спартак» потерял все шансы на первое место. Естественно, что Николай, как один из руководителей «Спартака», нервничал.
Следует вернуться немного назад и рассказать о рождении нового общества «Спартак».
В начале 1935 года Николау вызвали в ЦК ВЛКСМ. Наверное, нет у нас такой физкультурно-спортивной организации, которая в истории своего возникновения и развития не знала бы влияния комсомола.
Так было и со «Спартаком».
— Подумайте над организацией добровольного спортивного общества, которое объединило бы всех физкультурников промысловой кооперации, и помогите им организовать такое общество, — предложил Николаю Александр Васильевич Косарев.
— Пример у вас есть — «Динамо». Дела у них неплохо идут, — в заключение добавил он.
