Едва сойдя с корабля в Анкоридже, она нашла жилье, купила грузовик и начала объезжать ангары. В поисках работы Джейн Смит предъявляла в качестве доказательства своего опыта журнал. Когда у нее спрашивали лицензию, она отвечала: «Не получала», – и никто не терзал вопросами почему. (Аляскинцы не самый забюрократизированный народ.) Журнал не в идеальном состоянии. Множество пунктов назначения записаны общо: «Канада», множество полетов помечены лишь одним словом: «Груз». Даже имя, столь нарочито простое, похоже, подчищено. Мужчина с лицом висельника, шрамом на губе и в мятой шляпе смотрит ее журнал, смотрит на нее, берет на пробный полет и тут же нанимает.
Она перевозит людей и товары, куда требуется, учится летать на гидропланах, приводняется, зимой приземляется на лыжах. За аэропланом в основном ухаживает сама, ей приходится чинить его в экстренных случаях так часто, что Мэриен вообще уже не считает их экстренными. Она снимает маленький дом на окраине города, где несложно ни с кем не общаться. Может, именно так жил ее отец, уехав из Миссулы? Вооружился своими знаниями и отправился в путь? Иногда она в испуге просыпается от звуков животных на улице и думает, за ней пришел Баркли. Возле кровати держит ружье.
– Что ты все возишься с самолетами? Ты вполне себе ничего, могла бы и замуж выйти. – Сзади слишком близко стоит пилот, низенький, опухший. – Особенно тут.
– У меня уже был муж, – отвечает она, наливая в канистру воду для радиатора. – Он умер. – Ее голос, как треснутое лезвие.
Пилот отходит, ждет, когда она перекроет кран.
В ясные дни севернее залива Кука видна гора Мак-Кинли. Если Мэриен летит на север, гора все растет, белая, как луна, и кажется даже, поднимается, как луна, кажется, отделяется от земли, слишком огромная, чтобы здесь оставаться. На востоке зазубренные, как пила, Чугачские горы, за ними горы Врангеля, Аляскинский хребет. Горы повсюду: чудовищные, задохнувшиеся ото льда сестры покрытых лесом вершин, окружавших ее, когда она выписывала петли и штопоры над Миссулой. (На Аляске она не решается выполнять фигуры высшего пилотажа, не желая распространения слухов о способной на такое девушке.)
Потребность бежать не исчезает, горизонт зовет. Если бы она могла улететь далеко-далеко, жить нигде, иметь один аэроплан, если бы этому аэроплану никогда не нужно было садиться на землю, тогда, может быть, она почувствовала бы себя свободной.
Джейми выезжает из клоповника, находит маленькую квартирку без соседей на более тихой улице в том же районе. Всего одна комната, но чисто, аккуратно, сосновый пол и странно миниатюрная ванна, где можно сидеть, только поджав колени почти к груди.
– Ты откликнулся на объявление, где искали гнома? – интересуется приятель по «Щетине кабана».
Джудит уехала в Европу, «посмотреть, что там творится», по ее выражению.
– Ты ведь не будешь тосковать по мне, правда? – спросила она Джейми. – Поскольку я собираюсь напрочь тебя забыть. – И улыбнулась своей энергичной улыбкой, способной означать как шутку, так и серьез.
Вокруг них, Джейми и его друзей, кружатся женщины, и теперь Джейми считает свою привлекательность само собой разумеющейся. Дабы продемонстрировать безразличие к Джудит, спит с продавщицей сигарет из бильярдной, с парочкой барменш, с девушкой, с которой знакомится на танцах и которая уголком губ непрестанно отпускает колкие шуточки, даже когда голая. Прежнее свое убеждение, что надо любить женщину, с которой спишь, он считает трогательно наивным.
Джудит оставила ему на время несколько книг, и он их читает: «Современные французские художники», «Художники современного образа мыслей», «Художник и психоанализ». Джейми пугается, что слишком увлекся колоритом, что линии утратили ритм, композиция – оригинальность, что он старомоден. Пугается, что ему нечего сказать своими картинами и поэтому Джудит отправилась в Европу на поиски других мужчин.
– Спасибо, любовь моя, – говорит он женщинам, продающим ему пиво и сигареты, уже не воспринимая слово на слух.
В одиннадцатый день 1935 года Амелия Эрхарт становится первым человеком, совершившим одиночный полет из Гонолулу в Окленд. Звезды висят за окном кабины так близко, пишет она, что их можно потрогать. Десять тысяч человек окружают ее после приземления, красная «Локхид Вега» будто плывет по человеческому морю.
– Не хотел бы полететь на такое огромное расстояние над океаном, – чешет подбородок босс Мэриен, человек со шрамом на губе.
Он не любит бахвалиться, чем и нравится ей. Большинство парней утверждают, что полетели бы, будь у них деньги, которые у Эрхарт от мужа, от улыбок на фото, от имени на этикетках солодового молока, на чемоданах и бог знает где еще. Они ведут себя так, как будто ее полеты не считаются, как будто они ненастоящие.
