– Нет. Видишь ли, не смог приноровиться к тапочкам и трубке.
Джейми решил, возможно, это какая-то фигура речи.
– Как тебя понимать?
– Так, что меня нельзя приручить, малыш Джейми. – Калеб стегнул отрезанной косой по бедру и заговорил серьезнее: – Так лучше, ни с кем не прощаться.
Калеб написал Джейми, что попросился в армию, и тот приехал из Орегона его проводить. Все бумаги Калеб уже подписал и готов был идти, когда велят. Скоро. В пункте мобилизации очень заинтересовались его опытом охотника-проводника. Калеб заявил, ему двадцать шесть, не тридцать.
А Джейми все еще не знал, что делать.
Мэриен навестила его в начале апреля по пути в Нью-Йорк. Он рассказал ей о встрече с Сарой Фэи в Сиэтле.
– Она хотела бы иметь возможность сражаться. Легко сказать.
– Очень горько, когда тебе не дают настоящего дела.
– Да, знаю. Действительно знаю. Еще она сказала, мы все должны быть храбрыми. Храбрость сама по себе меня не интересует, но война… – Джейми осекся.
– Понимаю.
– Что мне делать? – он с испугом посмотрел на сестру.
– Я бы очень хотела, чтобы ты жил в мире и безопасности. В общем-то, не так важно, чем заниматься. Если ты отправишься на войну, общая ситуация не сильно изменится. А ты не можешь рисовать мобилизационные плакаты или что-то такое?
– Как будто я уворачиваюсь… Убеждать других людей идти на смерть.
– Вряд ли тебе удастся кого-то убедить, какой бы ты ни был хороший художник.
– Вот ты рискуешь. Ты храбрая.
– Это другое. Ведь я ищу возможности полетать на боевых самолетах. Не то что я не хочу внести свой вклад – хочу, – но иду не только из принципа. Я желаю что-то получить, а ты желаешь лишь спокойно жить, война же положит этому конец. Да меня, может, и не возьмут.
– Возьмут, – мотнул головой Джейми.
После стрижки, когда они с Калебом уже почти добрались до дна бутылки, Джейми спросил:
– А если я не смогу?
– Что не сможешь?
Калеб лежал на койке, подложив руку под голову. Джейми сидел в кресле-качалке. Окна были распахнуты в теплую ночь.
– Воевать.
– Тогда, вероятно, погибнешь. Но в один прекрасный день все равно умрешь.
– Перестань.
– Ты не узнаешь этого, пока не окажешься в самой гуще.
– Тогда уже будет поздно.
– Я думаю, большинство ребят в самом деле не умеют воевать. Они просто там. Наращивают количество. Знаешь, можно ведь найти место, где не надо ни в кого стрелять. Есть куча разных мест.
– Все мне так говорят. Мэриен считает, я могу заняться пропагандой.
– Можно поваром или еще что-нибудь.
Кроме ножниц Берит, Калеб после продажи дома попросил старый граммофон Уоллеса и сейчас встал и, выбрав пластинку, поставил ее, завел граммофон, опустил иглу. Дебюсси. После первых звуков Джейми вспомнил, как в детстве смотрел через балясины перил на Уоллеса и его друзей, споривших об искусстве.
– А у тебя будет выбор?
Калеб сел на койку, перекинул ногу на ногу и закурил.
– Вряд ли. Ты когда-нибудь кого-нибудь убил? Хоть птицу?
– Пауков, мух. Рыб.
– А если нам завтра пойти на лося? Я бы тебя взял. Гон у самцов только начинается. Там интересно.
В надежде, что Калеб не заметит, насколько отвратительна ему сама мысль, Джейми устремил взгляд на дно чашки, погонял виски.
– По-моему, пустое дело убивать, только доказывая себе, что можешь.
– Городские охотники, которых я вожу на охоту, исключительно этим и занимаются. Лосей и косуль слишком много, вот беда, а волков и гризли почти не осталось…
– Благодаря вам, – вставил Джейми.
– …И они умирают с голода.
– Не уверен, что это хорошая проверка. Ведь если ты не убьешь лося, он-то все равно тебя не убьет.
Калеб допил виски и отставил чашку.
– Лося убить легче, чем человека, Джейми. Но тебе не нужно никого убивать.
– Конечно, можно сесть и примириться с тем, что я трус.
Калеб посмотрел ему в глаза:
– Ты не трус.
Джейми хотелось спросить у Калеба, уж не он ли убил Баркли Маккуина. Хотя какая разница? Были ведь люди, кого Джейми хотел убить: мальчишку, мучающего собаку, мистера Фэи, Баркли. Она есть в нем, потребность убивать.
– Хорошо. Завтра идем.
Джейми плохо спал. После виски хижина и стрекотание сверчков медленно кружились, а он лежал на полу у Калеба в центре тошнотворного водоворота и опять думал о письме Саре Фэи. Оно пришло в июле, когда Мэриен уже давно уехала.
