– Получена информация от заслуживающего доверия источника, – не очень уверенно начал Степанов. – Речпортовская ОПГ договорилась с узбекской ОПГ о покупке пяти килограммов кокаина. Цена – три миллиона евро.
Полковник вопросительно поднял брови.
– Ну и что? Это повод действовать через голову непосредственного начальника? Вы что, порядка не знаете?! – он повысил голос. – Написать рапорт на имя Боброва, подготовить план оперативных мероприятий по реализации сообщения, он представит мне на утверждение – и вперед! Вы что, только пришли в розыск?! Мало того, что носите эти дурацкие шляпы, так еще и нарушаете азы субординации! У меня куча документов, через десять минут совещание с руководителями структурных подразделений, а вы отнимаете у меня время!
Синеватый почти кричал. Но когда он на миг замолчал, переводя дух, Васильев тут же воспользовался паузой.
– Извините, товарищ полковник, но мы хотели обойтись без официального документирования… Просто изъять деньги и наркоту…
– Что?! – изумился начальник УР. – Вы хотите присвоить вещественные доказательства?!
«Американцы» ответили одновременно.
– Так точно, товарищ полковник, – виновато кивнул Степанов. – Но не сами, конечно…
– Нет, конечно, – помотал головой Васильев. – Просто пришли посоветоваться. Как вы скажете. Документировать или просто…
Синеватый перевел взгляд с одного на другого, снял очки, протер линзы кусочком желтой замши, хотел опять надеть, но передумал и положил перед собой. Полковник был явно озабочен. Одутловатое лицо уже не напоминало властного Лаврентия Павловича, напротив, выражало нерешительность, если не откровенную растерянность. Он нервно покусывал губы и смотрел куда-то перед собой, на лежащий между руками листок с напечатанным текстом и красной полосой поперек.
Оперативники застыли, превратившись в каменные изваяния. Ведь возможно, тучи сгущаются над их головами и сейчас ударит разящая молния… Впрочем, нет, на это не похоже. Наоборот, кажется, предложение заинтересовало полковника. Он с силой провел ладонью по лицу, будто сгоняя опьянение. Или сомнения.
– Давайте подробно, – наконец сказал он. – Кто участвует, где и когда передача, какое будет прикрытие, кто гарант?
Видно было, что за прошедшие годы Синеватый поднабрался кое-какого опыта. Во всяком случае, вопросы он задавал дельные. На некоторые Степанов отвечал, некоторые обещал уточнить, на некоторые ответа не было.
Васильев стоял молча, Синеватый слушал, не перебивая, рисуя какие-то каракули на чистом листке для заметок.
– Ладно, – наконец сказал он. – Этот вопрос я сам решить не могу. Надо заручиться поддержкой там!
Он указал пальцем в потолок, как будто рассчитывал найти поддержку на чердаке.
– Идите, работайте. Если поступит команда, будем прорабатывать ваш вариант. Не поступит, значит, действуете в обычном режиме – рапорт, план реализации, моя резолюция. А этот разговор навсегда забыт! Все ясно?
– Так точно! – ответил Васильев.
– Ясно, товарищ полковник! – кивнул Степанов.
– Свободны! – Синеватый снова надел очки, и лицо сразу построжало.
В приемной сидели и нетерпеливо поглядывали на часы шесть начальников отделов. Они удивленно уставились на «Американцев», а у подполковника Боброва даже челюсть отвисла от удивления. Неприятного удивления.
Под обжигающими взглядами руководителей «Американцы» сняли с вешалки свои шляпы и вышли в коридор.
– Теперь Бобер развоняется, – сказал Степанов. – Что ему говорить будем?
– По ходу сориентируемся, – ответил Васильев. – Если наш план утвердят, то Синеватый посадит его на цепь. А если нет… Тоже посадит на какое-то время…
– А как ты думаешь, утвердят?
– Скорей всего. Против такого бабла они не устоят. Особенно, когда головы за них подставляют другие…
После визита к начальнику «Американцы» на машине Степанова поехали «колоть» Хвостов.
– Надо им холоду напустить, – сказал по дороге Васильев. – Будто одного инкассатора взрывом убило. Или лучше двух… На «мокрые» дела быстрее лопаются…
– Смотря кто, – буркнул Степанов. – Этим по барабану, хоть всех перемочили! Их самих в расход пускать надо…
– Раз при захвате не шлепнули, то потом уже бесполезняк… Суд у нас понимающий, закон гуманный…
– А в СИЗО сколько несчастных случаев бывает и скоропостижных жмуриков?
– Это не так просто, тут надо, чтобы кто-то «молился»[4], причем основательно! Да и то, сейчас на такое вряд ли кто-то подпишется. Гайки-то конкретно позакручивали. Я вот о чем думаю: почему для бандюков, взяточников и расхитителей поголовная гуманизация, а для нас сплошные устрожения да устрашения? Это наведение дисциплины или что-то другое?
Степанов не ответил. Так в молчании они и добрались до цели своей поездки.
