– А чего тут сложного? – сказал Степанов. – СОБР их упакует, доставим в отдел…
– Ну, а дальше что? – Кульков смотрел на него и криво улыбался.
– Дальше придумаем…
– Ну, попробуй.
Васильев сдвинул шляпу на затылок.
– Что нам пробовать? Это ты думать должен. Нас начальник к тебе за тем и прислал.
– Вот то-то! А вы хотите поперед батьки в пекло. Сложность в том, как всех задержанных вывести из дела.
– А зачем их выводить? – поинтересовался Степанов.
– Как зачем? Если нормально расследовать, то и наркота, и деньги станут вещественными доказательствами, попадут в сводки и спецсообщения. Тогда их никак не заныкаешь.
– А если сразу заныкать? В момент захвата?
– Тогда за что бандюков вообще задерживать?
– Ну да, ну да, – кивнул Степанов. – Только если они окажутся на свободе, то, наверное, захотят спросить с тех, кто прикарманил их деньги и дурь…
– Вряд ли, – пожал плечами Кульков. – Вы ведь не самочинный «разгон»[6] устраиваете. Тут же все формальности соблюдены: и СОБР фигурирует, и официально в отдел доставляют, и документы составляют, экспертизы проводят… Значит, за всем этим стоит Система, а не отдельные лица. Какие бандюки попрут против МВД? Это только колумбийские наркокартели с полицией открыто воюют. И то проигрывают.
– Колумбия – это Колумбия, – задумчиво произнес Васильев. – А Россия – это Россия…
Следак усмехнулся.
– Тонко подмечено! Эту мысль можно развить и продолжить логический ряд: Германия – это Германия, Англия – это Англия и так далее…
– Тебе хорошо шуточки шутить – ты при любом раскладе в стороне останешься!
– А как вы думали? – обыденно, как о само собой очевидном, сказал Кульков. – Я мозг операции, а вы – ее ноги и руки. Так что тут уж вы сами обставляйтесь, как хотите. Это ваше дело.
– Наше-то наше, – нахмурившись, сказал Степанов. – Только, если на руках и ногах ногти начнут выдергивать, то они вряд ли мозг выгораживать станут. Так что до него тоже доберутся.
– Слушай, что ты меня пугаешь? – Кульков раздраженно повысил голос. – Только с мыслей сбиваешь! Я вот думаю, с чего начать и как это все закончить.
– Ну, и что надумал? – спросил Васильев.
Кульков помолчал.
– Надо «куклы» сделать, – наконец сказал он.
– Какие куклы?
– Обычные. Имитацию кокаина, имитацию денег.
– Зачем? – спросили «Американцы» в один голос.
– Затем, что неизвестно, как все пойдет. Поэтому готовим два варианта операции. Пойдет, как задумано – тогда можно задокументировать «куклы» и отказать в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления. Ведь сделки с нарезанной бумагой и стиральным порошком законом не запрещены… А если вдруг произойдет какой-то сбой, тогда придется фигурантов паковать по полной программе, а деньги и наркотик пойдут в вещдоки.
– Вот как? – «Американцы» переглянулись. Дело оказывалось сложнее, чем представлялось им вначале.
– Конечно, а как по-другому? – сказал Кульков. – Проводиться она будет совершенно легально, и те документы, которые приказал подготовить Синеватый, в любом случае пойдут в оперативное дело: иначе задействование значительных сил и средств будет трудно объяснить. Раздвоение плана начнется уже после задержания фигурантов: или так, или этак…
– Ясно.
– Короче, готовьте «куклы».
– Какие к ним требования?
– Да какие? Пять килограммов стирального порошка расфасуйте по полкило, обычно они в такой упаковке сдают оптовикам. И сделайте денежные «куклы»…
– Обычные? – уточнил Васильев, – Две купюры по пятьсот евро, а между ними девяносто восемь листов резаной бумаги? Это надо…
Он быстро прикинул в уме.
– Шестьдесят пачек, на каждую две купюры… Это надо шестьдесят тысяч евро! Где столько взять? Придется фальшивые добывать, а это тоже проблема!
– Да нет, – следователь покачал головой. – Купюр там вообще быть не должно. Ни фальшивых, ни настоящих.
– Почему?
– Да потому, что если там будут поддельные купюры, то встанет вопрос об ответственности за изготовление или за незаконный оборот фальшивых денег. А если настоящие пятисотевровки, а между ними бумага, то получится, что готовился взаимный кидок – одна сторона хотела подсунуть другой «куклы» под видом денег, а другая – стиральный порошок под видом кокаина, а это уже мошенничество, значит, надо возбуждать уголовное дело и привлекать к ответственности виновных, что в наши задачи не входит. Во-первых, это нам ничего не дает, во-вторых, много вони будет, а в-третьих, это уже вообще беспредел, которого никто не поймет – даже наши начальники…
– Ясно, – сказал Васильев. – А как тогда?
– Да как? Просто нарезанную бумагу. Если пойдет так, как мы задумали, то настоящих денег и наркотиков не найдут, а бумага и стиральный порошок – они повода для возбуждения дела не дают. Задача ясна?
– Ясна, – кивнули «Американцы» и распрощались с Кульковым.
– А ведь действительно, у него голова работает, – сказал в коридоре Степанов. – Я б до этого не додумался. «Куклы», причем такие, к которым подкопаться нельзя, – это надо следственный опыт иметь!
– Следственный опыт иметь – это да, – кивнул Васильев. – Только еще надо крученым быть и в такие дела не первый раз вписываться…
