– Вы хотите что-то дополнить? – спросил Кульков.
Но Корнилов уже взял себя в руки.
– Ничего. Я это говно впервые вижу.
– Господин следователь, может, вместо препирательств мы осмотрим содержимое этого кейса? – спросил Семин и ткнул пальцем в черный пластиковый чемоданчик.
– Обязательно. Понятые, внимание! – Кульков щелкнул замками, заглянул. – Здесь деньги. Валюта…
Он взял одну пачку, пролистал… Потом другую, третью… И с довольно естественным удивлением воскликнул:
– Так это не деньги! Это обычная бумага!
– А-а-а, бумага вместо денег? А меня сукой назвал! – оживился Пулат. – Так кто из нас сука?
Кулак в черной перчатке с обрезанными пальцами въехал узбеку в челюсть, зубы лязгнули, и он замолчал.
– Чертовщина какая-то! – продолжал удивляться следователь. – У меня в практике такое впервые!
– Все когда-то бывает впервые! – философски сказал Васильев. – Первый бокал вина, первая женщина, первая сигарета… Ну, что ж, как есть, так и описывай!
– Да уж понятно, – сказал Кульков и принялся составлять протокол осмотра пачек розовой бумаги.
– Я вам не нужна Сергей Иванович? – спросила Кондратьева. Она уже сложила свой чемоданчик и находилась на низком старте.
– Спасибо, Татьяна Андреевна! Можете быть свободной!
Эксперт ушла.
– Извините, господин следователь, – вмешался Семин. – Но за что вы задержали моих подзащитных? И подзащитных моих коллег? Да еще нескольким разбили лица? За что?! Разве возить стиральный порошок и цветную бумагу запрещено?! Я требую немедленно освободить их!
– Сейчас разберемся, – следователь повернулся к охране. – Уведите их пока! И адвокаты пусть ждут в коридоре. Впрочем, господин Семин может задержаться: мы работаем совершенно прозрачно и открыто. Я отзвонюсь своему начальству и выполню полученное указание. А вы послушайте, чтобы не возникало слухов и кривотолков!
Кульков набрал номер, доложил обстановку, долго объяснял ситуацию, отвечал на вопросы, – словом, все выглядело вполне убедительно, он даже вспотел от напряжения. Наконец, он отключился и спрятал телефон в карман.
– Ну, что делать… – растерянно сказал он Васильеву. – Дали команду всех задержанных отпустить.
– Как отпустить?! – довольно естественно возмутился Васильев.
– Как отпустить? – вслед ему повторил Степанов, но менее убедительно.
– Да очень просто, – назидательно сказал Кульков. – За что мы можем привлекать их к ответственности? За стиральный порошок и нарезанную бумагу?
– Вообще, да, – почесал в затылке Васильев. – А что же это за х… ня получилась?
– Разберемся, – буркнул Кульков. – Похоже, хотели кинуть друг друга!
– Похоже на то! Ладно, отпускать так отпускать. Никуда они не денутся: на чем-то другом попадутся, и тогда мы их точно приземлим!
– Ну то, что будет когда-то, защиту не интересует, – заметил Семин, пряча в папку листки с записями. – Мы подождем подзащитных на улице! Спасибо, с вами было приятно работать! Сегодня вы поставили рекорд прозрачности и доброй воли!
– Мы всегда так работаем, – пожал плечами Васильев.
Оставшись одни, они сняли маски.
– Позвони Кедру: пусть вначале выпустят речпортовских, а потом узбеков. А то еще устроят пальбу прямо здесь!
В комнату зашли два адвоката. Они оказались лишними.
– А где наши подзащитные? Вы же задержали восьмерых, а в наличии шестеро! А мы должны оказать им юридическую помощь!
– Не возражаю, – кивнул Васильев. – Они на дне Дона, в районе разобранного моста. И если сможете им как-то помочь – юридически или по-другому, то вперед! И забудьте наши лица, а то… Сами понимаете!
Адвокаты исчезли.
Через несколько минут ошарашенные Корнилов с Яремой вышли из отдела. На проезжей части, запаркованные, как положено, их ожидали машины группировки. Неподалеку так же скромно стояли машины узбеков.
Ничего не понимающие речпортовские во главе с Горой бросились к своим командирам.
– Ну, что там такое? Какие рамсы?
– Выпустили, – коротко сказал Корнилов.
– А Карась где?
Но Карась с разбитым лицом тоже показался на крыльце. Следом за ним вышел Весло, который выглядел не лучше и, морщась, растирал запястья.
– Туго зажали наручники, гады, – пояснил он.
– Дурила, радуйся, что выскочили, – сказал Гора.
– Да-а, это надо отметить.
– Как бы поминки не пришлось отмечать, – озабоченно оборвал Корнилов. – У нас большие проблемы! Быстро гоним отсюда!
На ходу он звонил Фоме Московскому, но тот не брал трубку. Под завистливыми взглядами узбеков речпортовская братва расселась в машины и умчалась.
А через несколько минут появились Булат с Урманом. Они тоже безуспешно пытались дозвониться гаранту сделки, их так же радостно и удивленно встретили сотоварищи, и они так же быстро уехали. Только их кортеж направился в другую сторону.
Адвокаты тоже стали расходиться. Они были уверены, что хорошо выполнили свою работу и дело уже закрыто, а значит, можно идти домой и ложиться спать. Но они ошибались, потому, что не знали главного.
