А мне, пока иду, надо подумать, как теперь быть с явкой до восьми утра. Можно остаться в ночлежке Квестхолла. Сэкономлю одно использование двери Крысомора. Но тогда могу обидеть гостеприимного хозяина, который сейчас чистит картофель.
На минуту выйдя на улицу, позвонил ему и обрисовал ситуацию.
— Я человек прямой, Григорий! Останешься там — обижусь!
— Мне надо знать, что по оплате аренды двери я буду должен.
— Полсотни кристаллов за два перехода. Устраивает?
— Да!
— Тогда не тормози там! Удачи!
***
— Показать.
«Вхожу» в сознание своего нового носителя в очень неприятный для нас обоих момент. «Нас» тошнит! Жуткие спазмы выталкивают из желудка остатки тягучей и мерзко пахнущей слизи. Он уж давно пуст. Рвать просто нечем, а позывы все продолжаются и продолжаются.
Еще бы не рвать ему. Мы на корабле! А мой носитель обхватил руками ограждение палубы со всей силой прижимаясь к нему грудью.
Парусник, на котором все скрипит так, что кажется, еще немного и что-то должно точно отвалиться. Но это мнение сухопутных. Я тоже к таковым отношусь, но уверен, что судно крепкое. Не потому, что специалист. А просто знаю! Квест это как-никак!
— А малец твой в первый раз что ли на море? — голос раздается из-за спины, но мне пока совсем не интересно, кто там и с кем обо мне беседует.
Меня волнует, как бы побыстрей оказаться в спокойной обстановке и вытащить из Егора максимум информации.
— В первой идет!
— Намаешься ты с ним! Вон как выворачивает! Так это мы еще только от порта отошли! Что же с ним на большой воде будет?
— А куда деваться? Дядька приказал! Так в письме его матери и отписал: «Пусть Егор ко мне в Копенгаген выезжает немедленно. Буду его к торговому ремеслу приучать. Под крыло свое возьму. Науке обучу и правилам купеческим». Вот! Велел морем добираться. Чтобы привычка была к этому делу. Дорогу всю оплатил. И ждет! Потому нам откладывать никак нельзя было с выездом! А малец с непривычки теперь страдает!
— Так он племяшом Ивану Спиридоновичу приходится?
— По мамкиной линии. Его мать, Ивану Спиридоновичу родной младшей сестрой приходится. В том году овдовела. А брат взялся за заботу об ее семье. Она женщина еще молодая. Может еще за кого замуж выйдет. Брат поспособствует.
— Уважаемый купец, Иван Мамонтов! На Балтике его все знают и уважают. И иноземцы многие знают.
— А как же иначе? Купец первой гильдии! Ну, что, Егорушка? Как ты, сердечный?
— Мне бы полежать маленько, — выдавливаю из себя слова, боясь, что Егоркин организм опять что-то попытается исторгнуть наружу.
— Пошли, отведу на место!
Меня обнимают за плечи и ведут к корме.
— Дай ему сухарей! Пусть все время сосет их. А вечером горячего отвара травяного! Полегчает! — кричит вдогонку нам голос.
Конечно полегчает. Как только тот Егорка исчезнет, а я сам стану Егором. Мне «морская болезнь» не страшна. Последний раз укачивало на качелях в семь лет. С тех пол так рвало меня только от водки. Но это другое.
Я сопровождаемый дядькой преклонного возраста спустился по короткому трапу в помещение под кормовой надстройкой. Каюта для пассажиров.
— Вот, Егорушка, тут и будем плыть до города Копенгагена! — сопровождавший меня мужик указал на гамак.
