Никак Самойлов не научится придерживать язык! Знает же ведь, как не любит Архипов, когда выдают его «секреты». Распоряжаться заводскими фондами – это право директора, только его… Вслух он сказал, скороговорочно, как про дело, которое уже решено, состоялось, и потому толковать о нем нечего:
– Экономия совсем маленькая, да и всё уже занаряжено, распределено, до последнего грамма. Нужд много, ты это не хуже меня знаешь, Леонид Сергеич…
– На доски не так уж много пойдет, Пал Петрович, могли бы наскрести…
– Как это не много? – досадливо перебил Архипов. – Ты считал? Размеры-то у них вон какие… – Он прищурился; чтоб не доставать очки, вытянул перед собой руку с фотоснимком. – Вот и давай сочтем – если отливка хотя бы даже миллиметров семь толщиной… Да и зачем вам из бронзы? – повернул он голову к Замятину. – Вон, к пятидесятилетию революции, сколько мы на улицы, на дома разных досок поотливали, – все из чугуна. Из чугуна – пожалуйста, никаких проблем, сделаем!
– Чугун – это не то, металл грубый, ноздреватый, смотрится неряшливо… Нет, отступать от проекта не будем.
– Давайте поговорим с литейщиками. Я уверен, изыщем резерв. Надо его найти, Пал Петрович! Дело-то, ведь сами видите, какое… Первый такой памятник в области. Колхозники, на свои трудовые средства…
Сухой, костистый Самойлов, казалось, ставший таким оттого, что долгие годы его пропекал, калил жар плавильных печей, совсем близко придвинулся к директору, смотрел сверху, с высоты своего роста, прямым, неотрывным взглядом, глаза в глаза, – верный признак того, что вцепился и теперь не отцепится, будет напористо, въедливо нажимать.
– Ну, хорошо, допустим даже, что найдем… – смягчаясь, сказал Архипов. – А ты ему говорил, во сколько им один материал обойдется?
– Пусть вас это не заботит. Сколько бы ни стоило – колхоз все заплатит, – быстро сказал председатель, торопясь вклинить эти свои слова в речь директора, ибо в ней уже слышалась надежда.
– Работа не типовая, расценок на нее нет, нормировщики наверняка будут ценить завышенно… Пойдет она только сверхурочно, по договору, – это тоже большие рубли…
– Заплатим все до копейки, – опять быстро сказал Замятин, торопясь обратить колебания директора в согласие.
На директорском столе затрещал внутренний телефон; это, конечно, звонили из сборочного, известить, что бельгийцы и главный инженер уже там. Архипов не стал брать трубку, – пусть думают, что он уже вышел, на пути в цех.
– Ну, хорошо… – проговорил Архипов, как бы соглашаясь, – только чтобы закончить разговор, оторваться от парторга и заказчика… – Обсудите с главным инженером, – как он посмотрит, поговорите в модельном, в литейном, – возьмутся ли? А тогда решим.
– Павел Петрович! – весь так и дернулся, напрягаясь, Самойлов. Лицо у него вытянулось, заострилось, заострились, зажглись огнем глаза.
Архипов не выдержал, отвел взгляд. Неуклюже схитрил! И Замятин, конечно, понял, а Самойлову – тем более понятно, что означает предложение директора, его как бы «принципиальное» согласие. Долгую нудную волынку, вот что, у которой почти нет шансов стать делом!
Телефон опять затрещал.
– Текст-то на досках большой?
Замятин вынул из папки толстую пачку листов, сшитых по левому краю суровой ниткой. Архипову пришлось надеть очки. В верху первой страницы он прочитал:
«На фронтах Великой Отечественной войны, спасая Родину от фашистского рабства, сражались 1027 жителей нашего села. Не вернулись домой, пали смертью храбрых на полях сражений 876 человек. Они погибли за нас. Они подарили нам счастье жизни и свободы. Будем помнить их имена…»
Дальше ровными столбцами на страницах шли фамилии с именами и отчествами, годами рождений и смерти. Годы рождений были разные, а вторые цифры повторялись: не тот, так другой год тяжкой, долгой войны.
– Многовато… – удивленно, даже как-то растерянно произнес Архипов, взвешивая в руке плотную тетрадку.
– Да, много, – сказал Замятин. Лицо его почти не изменило своего сдержанного выражения, но что-то, как тень, промелькнуло в его глазах. – Когда написали и стало наглядно – самим не поверилось; неужто столько?.. Я тоже из этого села. Здесь, – движением головы и глаз показал он на тетрадку в руках Архипова, – мои отец, два старших брата… А уж родичей всяких!..
Самойлов из-за плеча Архипова тоже смотрел на столбцы скорбного перечня.
– Можно экономней… Вместо полного имени – инициалы… – как бы думая вслух или советуясь с Архиповым, сказал он.
– Верно! – поддержал Архипов. – И работы меньше, и дешевле бы вышло. Бухгалтерия ведь за каждую букву возьмет!
– Нет, пусть будет так, как написано, – с какою-то суровою твердостью, как бы предупреждая, что не надо даже предлагать такую переделку, сказал Замятин. – Пусть каждый с именем, с отчеством. Так решили, так постановлено, это общее желание… А насчет оплаты – я уже сказал: сколько бы ни стоило…
